Сапер обвел взглядом комнату и подошел к гардеробу. На пол полетели постельное белье, полотенца, еще какие-то тряпки, к которым Петр с Костей за полтора месяца даже не прикасались. Освободив полки, Сапер раскрыл следующую секцию и начал швырять на диван вешалки с одеждой.
Петр повернулся к Людмиле — та сохраняла неприличное для женщины спокойствие. Он попытался разглядеть за маской равнодушия хоть какой-то намек на тревогу, но ему этого не удалось. Возможно, она не понимала, что им грозит. Немаляев обещал перезвонить, если не Петру, то, по крайней мере, Саперу. Вот тогда он и примет решение — оставить их в живых или убрать, как мусор. Решение это зависит от результатов обыска но в любом случае будет окончательным. Знать бы еще, что они ищут.
Ну кухне застучали дверцы шкафчиков, заклацали тарелки, звонко рассыпались вилки с ложками. Когда помощник добрался до кастрюль, Сапер как раз покончил с видеотекой. У телевизора образовалась внушительная горка кассет, преимущественно — европейские боевики.
— Ну?! — теряя терпение, бросил он напарнику.
— Голяк.
Сапер вновь связался с Немаляевым и, коротко доложив, дал трубку Петру.
— Вот что, сотник, — сказал Немаляев. — Люди мои сейчас уйдут. Уйдут по-хорошему. Это тебе аванс. За что, догадываешься?
— Догадываюсь, — ответил Петр, переводя дыхание.
— Сечешь. Уговорчик наш пока в силе. Но если я узнаю, что ты его от меня прячешь...
— Без базара. Сан Саныч.
— "Без базара"... Это ты усвоил, хамло. Я, сотник, хочу, чтоб ты проникся, чтоб до каждой извилины дошло: Роговцев! Роговцев! Роговцев! Я тебя за него золотом осыплю или, наоборот, в яму зарою — сам выбирай.
Петр тревожно посмотрел на Костю — тот потерял сознание и безвольно повис на трубе. Верный признак того, что провал кончается. Только бы он не ляпнул чего с перепугу...
Поговорив с Немаляевым, Сапер снял пистолет с предохранителя и освободил Людмилу. Ключ от наручников он кинул за телевизор.
— Возьмешь через минуту после нашего ухода, ясно? — сказал он, целясь ей в левую грудь.
— Через две, — покладисто ответила она. Сапер махнул рукой, и его напарник выскользнул на лестницу. Сам он, пятясь, отошел к двери и подмигнув на прощание, опустил «ствол». Они даже не поленились закрыть замок.
После второго щелчка Людмила бросилась к ключу и расстегнула Петру наручники.
— Мы их догоним!
— Остынь, — сказал он. — Правила игры надо соблюдать. Да и оружие...
Петр устремился в соседнюю комнату — добытый Ренатом «АКС» покачивался на люстре. Затвор, пружина и пустой магазин находились в разных углах, патроны отдельной кучей покоились на подушке. «ПМ», также раскуроченный, валялся в пыли под креслом. «Вальтер» Зайнуллин унес с собой — с ним он не расставался даже во время похода за хлебом, а «штайр»...
Петр разобрал диван и вытащил цветастый сверток. Здесь они не смотрели. То, что им нужно, Борис не прятал. А что нормальный человек не прячет? Все...
— Какого дьявола?! — заорал у батареи Константин. — Кто вторую руку?.. Зачем? Я что, брыкался?
— Не кипятись, мы сами только из «браслетов».
— Почему бардак? — спросил Костя, поглаживая разбитое в кровь запястье. — Кто приходил?
— От Немаляева приходили.
— И мы еще живы?.. Что происходит? Услышав про обыск, Костя забежал в кабинет и присел над выдвинутыми из стола ящиками.
— Тетрадка, — сглотнув, произнес он. — Они ничего не взяли.
— Значит, она здесь. Красная тетрадь. Борис проболтался. В столе, средний ящик. Где тут средний? А-а...
Он разгреб канцелярский хлам и, выпрямившись, пнул его ногой.
— Они уже искали, Костя,
— И до них кто-то, — многозначительно произнес он, поворачиваясь к Людмиле.
— Я отсюда вообще не выходила. Могла в лифчик запихнуть, но я, понимаешь ли, без него. Желаешь убедиться?
Костя пощупал языком какой-то дальний зуб и, тяжело вздохнув, отправился на кухню.
— А на кой Немаляеву эта тетрадь? — спросил он через коридор.
— Он мечтает вернуться.
— Во, дурак! Он же там погиб.
— По-моему, его устроит и другой слой. Слинять ему отсюда охота.
— Это не так просто. — Константин наполнил чайник и достал из холодильника остатки колбасы. — Кушать будете? Идите сюда.
— Конечно, не просто, — подтвердила Людмила. — Но если ваш Борис сумел...
— Он не расскажет. Говорит, словами не объяснишь. Изнутри, говорит. Своим умом.
В двери мягко повернулся ключ, и все трое замерли. Петр пожалел, что не собрал автомат, но думать об этом было поздно. Он на цыпочках прокрался в прихожую и занял стойку. Костя вытер нож о брючину и отвел руку в замахе.
— Заждались? — весело спросил Ренат, занося сумки.
Следом вошла красная как рак Настя.
— Уфф, я с этим отморозком больше не связываюсь. Представляете, он в универсаме... — Увидев Петра, она осеклась и заглянула в комнату. — Ничего себе... Что тут у вас творится? Да убери ты ножик!
Константин как ни в чем не бывало дорезал колбасу и принял у Рената пакет.
— Сыр купили?
— Пьем чай и сматываемся, — объявил Петр.
— Ты рехнулся? — воскликнул Костя. — Где мы возьмем вторую базу? Три комнаты, музыкалка «хай энд». Хочешь романтики — поживи сутки на вокзале. Суток тебе хватит.
