Сломай меня полностью

Он наклоняется, его большие ладони опускаются, обхватывают края стула рядом с моими бедрами, и наши глаза оказались на одном уровне. Брови нахмурены, густые каштановые волосы свисают на лоб буйной копной непослушных прядей. Подбородок слегка повернут вправо.

Весь его облик пропитан мрачным недовольством.

– Маленькая Бишоп, – в его голосе звучат скука и нахальство.

– Ройс, – я качаю головой. – Что…

– Насколько я помню, я озвучил тебе одно правило.

Я бледнею.

– Правило?

– Я сказал тебе, что когда я звоню – ты отвечаешь. И угадай что? – Он придвигается еще ближе. – Ты не ответила.

У меня открывается рот, но, когда из него вылетает не такой уж тихий смешок, я зажимаю его ладонью, глядя на парня передо мной.

Самое безумное во всем этом то, что он не шутит, и мой смех не кажется ему забавным.

Потом вспоминаю, что я на уроке.

На нас смотрит учитель.

И он на этом чертовом уроке!

Бросаю взгляд на учителя, и мне как будто удается вывести его из оцепенения – мистер Лин дергается вперед.

– Молодой человек, что, по вашему мнению, вы делаете? – спрашивает он.

– Разговариваю, – огрызается Ройс, и у меня вспыхивают щеки от его взгляда.

Мистер Лин запинается:

– Ну, это может подождать до перемены…

Парень не двигается и вообще никак не реагирует на его слова, и я шиплю:

– Ройс.

Мистер Лин встает и направляется к телефону, висящему в кабинете, по этому телефону можно вызвать охрану.

– Вы должны покинуть мой урок.

Ройс прожигает меня взглядом и кивает.

– Да, вы правы. Должен.

Он выпрямляется, демонстрируя свой сокрушительный рост. Я с облегчением выдыхаю… но облегчение длится лишь три секунды, потому что на четвертой Ройс оказывается позади меня, наклоняется и поднимает мой стул… вместе со мной.

Тихонько взвизгиваю, но тут же затихаю, потому что мне остается только одно – из последних сил держаться за стул.

Выйдя в коридор и свернув за угол, Ройс ставит стул, хватает меня за руку и тащит за собой к двойным дверям.

Я спотыкаюсь, пытаясь поспеть за его быстрыми шагами, но он заботится о том, чтобы я не упала. Мы оказываемся перед роскошным лимузином, задняя дверь которого распахнута в ожидании пассажиров.

Ройс отпускает мою руку и поворачивается ко мне, но, прежде чем он успевает что-то сказать, позади нас появляется Мика и протягивает мой рюкзак.

– Это все? – Ройс берет его не глядя.

Мика кивает.

– У нее нет шкафчика.

Я хмурюсь, переводя взгляд с одного на другого, на моем лице отражается смущение. Разве они не собирались подраться всего два дня назад?

Мика исчезает так же быстро, как и появился. Мы снова остаемся вдвоем.

Он придвигается ближе, хватает меня за запястье и поднимает его, изучая полоску бинта, туго стягивающую мою ладонь.

– Я – против разбитой вазы, – чувствую необходимость объясниться. – Ваза, типа, победила.

Его пальцы застывают на моей коже рядом со следами суперклея, которые у меня не получилось оттереть, темные глаза снова смотрят на меня.

Он отпускает мою руку и бросает рюкзак на черное кожаное сиденье.

– Садись.

Я втягиваю живот, бросая быстрый взгляд на водителя впереди.

– Зачем?

– Затем, что ты этого хочешь.

Смотрю ему в глаза. Голова Ройса лениво запрокинута назад, словно он ждет, смогу ли я возразить что-то в ответ на его заявление, и при этом почему-то уверен, что я возражать не стану.

Потому что я хочу.

Я ведь хочу?

Вопросы грохочут у меня в голове, но это какой-то спутанный ком мыслей.

Открываю рот, но ничего не произношу.

Заглядываю в салон и снова перевожу глаза на Ройса. А потом сажусь.

Лишь когда мы останавливаемся на взлетной полосе и я вижу у трапа маленького самолета Мака, поджидающего нас, я вспоминаю, что я… шестерка, забитая в угол вожаком. Альфа-самцом.

Ройс пристально за мной наблюдает.

Мои мысли мечутся, в то время как я таращусь на незнакомца передо мной – незнакомца, о котором меня предупреждали, но что я знаю, кроме того, что он Ройс Брейшо? – и по какой-то неведомой причине моя голова решает кивнуть, хотя мне не задавали никаких вопросов.

На лице Ройса мелькает удовлетворение, но тут же исчезает. Он моргает и выходит, помогая мне выбраться из машины вслед за ним.

– Надеюсь, ты готова, маленькая Бишоп?

Я сглатываю ком в горле.

– Готова к чему… конкретно?

Он поднимает глаза на самолет, на боку которого огромными гордыми буквами выведена его фамилия, и ответ лишает меня голоса:

– Вернуться домой.

Шумный быстрый выдох слетает с моих губ, а ладонь прижимается к животу в попытке успокоить внутренние кульбиты.

Домой.

А именно, к Брейшо.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Последние двадцать четыре часа я провел, шагая туда-сюда. Но ведь еще до возвращения домой я знал, что увижу ее снова. И не просто так, а чтобы вернуться вместе с ней.

Понятия не имею, что случается с теми, кого мы берем под свое крыло, даем им место в общаге, но потом по каким-то причинам этот человек исчезает из поля зрения. Но мне известно, что случилось конкретно с этой девчонкой, поэтому я собираюсь исправить то, в чем мы облажались.