Сломай меня полностью

Люди постоянно твердят, что готовы умереть за тех, кого любят. И глазом не моргнув, обычно добавляют они, но большинство из них никогда не сталкивались и не столкнутся с ситуацией, когда им бы пришлось подкрепить свои слова делом.

Легко говорить «я за тебя умру» в момент душевного подъема или в попытке доказать свою любовь и преданность.

Но сделали ли бы они это на самом деле?

Если бы вы смотрели в дуло изготовленного на заказ «глока» со снятым предохранителем – они бы встали перед ним, загородив вас?

Наверняка нет.

– Ты в порядке?

Мой локоть поднимается, отлетает назад, но парень успевает отскочить, чтобы не получить в челюсть.

Он осторожно отступает назад.

– Эй, прости. Не хотел тебя напугать. Но мы вышли из автобуса почти пять минут назад, и ты все это время стоишь и смотришь на знак «Стоп».

Отворачиваюсь от знака – я и понятия не имела, что таращилась на него.

Однажды отец ударил меня об него головой.

Бас учил меня кататься на велосипеде. Мама вышла из дома, делая вид, будто гордится, и отец вышел вслед за ней.

Я упала, и отец подошел ко мне.

Именно так поступил бы идеальный отец, да? Поднял бы свою маленькую девочку с земли, когда та лежит, распластавшись.

Он поднял. И мой велосипед тоже. Он даже помог мне снять шлем, пока Бас настороженно наблюдал за этой сценой с извинением в глазах. А потом, когда мы пересекли улицу, отец сделал вид, будто споткнулся. И моя голова «совершенно случайно» ударилась прямо о металлический знак. В центре лба выросла огромная шишка.

Для всех вокруг это была безобидная случайность. Я бы и сама так подумала, если б он не наклонился ко мне и не сказал: «Теперь ты знаешь, каково тебе будет, когда ты снова упадешь». В ту же ночь он выбросил мой шлем в мусор.

Парень прокашливается, и я моргаю, чтобы стереть воспоминание.

И говорю первое, что приходит в голову:

– Мне не нравится этот знак.

Он издает смешок и окидывает меня взглядом.

– Ага, я тоже не в восторге от знака «Уступи дорогу», что в квартале отсюда, – шутит он. – Тебе туда? – он указывает вперед.

Я киваю.

– Ну, я был скаутом, а скауты нужны, чтобы помогать людям переходить через улицу.

– Пожилым людям.

Он улыбается.

– Я надеялся, что ты не знаешь.

У меня вырывается легкий смешок, и мы оба ступаем на край тротуара.

Он не извращенец, не пытается взять меня под руку или за руку, не притормаживает, чтобы взглянуть на мою задницу. Мы просто переходим улицу бок о бок.

Я ничего не говорю, пока мы идем мимо первых домов, но, когда мы доходим до следующего квартала, он поворачивается ко мне.

Я смотрю на его русые волосы, в его светлые глаза.

Он приподнимает голову.

– Ты как будто не особо хочешь туда, куда идешь.

– Так и есть.

Он кивает и отводит взгляд.

– В паре улиц отсюда есть фургончик с тако, – парень указывает туда, откуда мы пришли. – Я бы поел.

Ага.

– Я бы тоже.

Он улыбается, и мы идем к фургончику. Заказываем буррито и садимся друг напротив друга за уличным столиком.

– Итак, – он смотрит на меня.

– Итак, – у меня вырывается смешок. – Надеюсь, я тебя ни от чего не отвлекаю.

– Совсем нет, я именно сюда и направлялся.

Я сдвигаю брови и улыбаюсь.

– Но ты же шел в противоположном направлении.

Он открывает рот, но потом просто смеется.

– Ага, нет. В смысле, я планировал заработать изжогу в обед. Решил, что можно сделать это и пораньше.

Я тоже смеюсь.

– Так куда ты шел?

– О, эм, я пропустил свою остановку. А ты? Ты как будто знаешь этот район.

– А с чего ты взял, что я тут не живу?

– Я бы уже увидел тебя как-нибудь по дороге домой, если б ты тут жила.

– Так ты же вышел не на той остановке? – шучу я.

Он хмурится, но издает смешок.

– Ага, нет, я…

Его прерывает звонок моего телефона.

Достаю его, смотрю на экран и вижу на нем имя Ройса.

– Можешь ответить, – говорит парень.

Бросаю на него взгляд и вижу, что он смотрят на мой экран.

– Поверь мне, я должна, – шучу я, хоть он и не понимает.

Поднимаюсь со стула и отхожу на пару шагов.

– Привет, – говорю Ройсу.

– Тебя нет ни дома, ни в школе, ни между ними. А значит, остается только одно место, маленькая Бишоп.

Ага, верно. Как будто он ожидает…

– Твоей мамы там больше нет.

Я замираю.

– Мы избавляемся от мусора, как только о нем узнаем. Никаких исключений.

– Она… – я умолкаю. – Где она?

– Где ты?

Я кошусь на… черт, а он вообще назвал мне свое имя?

Погодите.

Я разворачиваюсь.

– А где ты?

Ройс умолкает, я держу телефон возле уха, а сама с улыбкой поворачиваюсь к столику.

– Мне пора.

В уголках глаз парня появляются маленькие складки, но он моргает, и они тут же исчезают. В этот момент называют номер нашего заказа.

Парень кивает, поднимает палец и бежит за заказом. Быстро протягивает мне мою порцию и спрашивает:

– Как тебя зовут?

О, да! Имена.

– Бриэль.

Он кивает, и его губы расплываются в улыбке.

– Бриэль. А я Август.

– У тебя пять секунд, чтобы сказать мне, где ты, – звучит голос Ройса в трубке.

– Рада была познакомиться, может, как-нибудь еще увидимся.

– Непременно.

Я замираю, потом машу ему рукой и поспешно ухожу.

– Я перехожу одиннадцатую по улице Джей, – говорю в микрофон.

– Я на десятой, пересекаю Ай.