Сломай меня полностью

– Принести тебе выпить? – Мика настороженно всматривается в меня.

Я киваю и оглядываюсь вокруг.

Этот дом, где устроили вечеринку и куда привезли Еноха из его лагеря, принадлежит парням. У себя в усадьбе они, понятное дело, никого не принимают – там частная территория, но они богатенькие – купили себе еще один дом. По крайней мере, так мне сказал Мика.

Я уверена, именно здесь Ройс… ну, не будем об этом.

Смотрю по сторонам, вглядываюсь в темноту позади меня, поднимаю глаза к Полярной звезде.

Наконец приходит Мика.

– Ты когда-нибудь проводил ночь, глядя на Полярную звезду и спрашивая себя, скольким людям она помогла найти свой путь?

Мика улыбается.

– Нет, Бриэль. Я же вырос в маленьком городишке с лошадиным навозом на тротуарах и бегом в мешках по воскресеньям.

Я хихикаю и подмигиваю ему.

Он протягивает мне бутылку пива, и я, когда беру ее, понимаю, что у меня дрожат руки.

Мы с Микой встречаемся взглядами, он печально улыбается, забирает у меня бутылку, отставляет в сторону и подносит мои руки ко рту. Нет, не целует… дует мне в ладони теплым воздухом, и я закрываю глаза.

Следующее, что я понимаю, – моя спина ударяется о металлическую раму кондиционера, а Мике прилетает крепкий и мощный пьяный удар кулаком.

От Ройса.

Во дворе становится тихо, Мика поднимает руки и пятится назад.

Яростный взгляд Ройса обращен на меня.

А я?

Прекращаю дышать и жду, потому что, судя по его безумному взгляду… вот оно.

Я не чувствую ног.

Не чувствую моих гребаных ног, но каким-то образом подхожу все ближе.

Мои конечности болят, голова вот-вот взорвется, а разум… он размазан по всему этому долбаному месту, которое вроде бы называется голова.

Я ее ненавижу, она не слушается.

Она мне нравится, потому что бросает мне вызов.

Я не выношу самого ее вида, она меня отвлекает.

Я не могу ничего делать, когда она вне моего поля зрения.

Она все, что я хочу видеть.

Рычу сам на себя и шагаю ближе к ней. У нее на лбу появляются глубокие складки.

– Что я сказал, Бриэль? – Я не слышу собственного голоса – кровь пульсирует слишком громко. Слишком яростно. Но она слышит и качает головой.

Хлопаю ладонью по металлу сбоку от нее, и она бросает на меня сердитый взгляд.

– Я сказал, что никому нельзя к тебе прикасаться. Я сказал, чтобы ты ни к кому не прикасалась. Мать твою, ты что, настолько ветрена, что не в состоянии этого понять?

Она стискивает зубы, но не отводит взгляда – ни на долю секунду.

– Да пошел ты…

– Не, – окидываю ее взглядом. – Ты – девственница. Этого не случится.

Ее грудь вздымается, возможно, она охнула, но не уверен.

Мое лицо ожесточается, но у нее… ее лицо смягчается, и я вот-вот потеряю контроль.

Почему она не злится? Не борется? Не пытается заставить меня уйти?

Бриэль качает головой, и ее голос срывается, когда она говорит:

– Тебе не нужно все это делать.

– Все – это что?

– Включать режим мудака на полную катушку. Бить верного тебе парня. Рявкать на меня.

У меня саднит в горле, но я подавляю это чувство.

– Ты ведешь себя так, будто думала, что я другой.

Бриэль поджимает губы, наклоняет голову и, кажется, делает шаг ближе.

Или, может, его делаю я.

– Не другой. – Она протягивает руку и кладет мне на грудь, обнаруживая доказательство моего маниакального состояния. – Ты – больше.

Ее нежность обрушивается на меня, словно молот, лишая легкие воздуха и заставляя задыхаться. Мне больно.

Больше.

Больше, чем гнев и безрассудство, больше, чем импульсивность и оголтелость.

Нет.

Я не больше.

– Я это видела, – настаивает она, и ее способность читать меня еще больше раздражает. – То, что ты показываешь, – это всего лишь одна твоя сторона, – продолжает Бриэль. – И она даже не плохая, просто… доминирующая.

Я спихиваю с себя ее руку и отступаю на шаг назад. Мой взгляд, тяжелый и злобный, направлен на нее.

– Ты думаешь, будто видишь какие-то мои стороны, которые не видят другие? Что я открылся тебе больше, чем всем тем девчонкам, с которыми переспал? Если так, маленькая Бишоп, ты именно такая жалкая, насколько я и ожидал.

Я горю и бурлю, внутри меня все кричит. Не знаю, что это и как это прекратить.

Но мне нужно, чтобы это прекратилось…

Бриэль кивает, а когда она отворачивается, я замечаю тень в ее глазах. Тень, скрывающую мой любимый оттенок бирюзы, самый идеальный цвет из всех, что мне доводилось видеть.

Я вижу этот цвет в моих гребаных снах.

Я проклинаю его в ночных кошмарах.

Слеза падает ей на щеку, и Бриэль бежит мимо дома к воротам, намереваясь сбежать.

Сбежать от меня.

Но в моих кошмарах, когда я ее проклинаю, она никогда не убегает.

Там она стоит, улыбается и понимает.

Запускаю руки в волосы.

– Черт!

Бросаюсь за ней и хватаю за футболку.

Тяну назад, прижимаю к стене дома, с ее губ слетает тихий крик, но она тут же его обрывает.

– Чего ты от меня хочешь? – шепчет Бриэль, отчаянно желая услышать ответ, который я не могу ей дать.