— Сама виновата. — вздыхаю, совершенно расслабляясь в таких надежных руках. — Надумала, не удостоверившись.
— А я повод дал, — хмыкает в ответ, — не единожды.
— И то верно.
— Простишь? — приподнимает подбородок, наклоняясь к губам с совершенно определенной целью, но останавливается в паре сантиметров, позволяя сделать выбор самостоятельно.
— Угу, — киваю и двигаюсь навстречу.
Минута, две, пять… Не важно…
Всё растворяется и становится второстепенным и незначительным.
Есть Он. Я.
Наш поцелуй.
И больше ничего.
— А на счет анализов ты совершенно права. — выдает Майский, разорвав поцелуй. — Сделай, чтобы быть спокойной и уверенной, что все в порядке.
Минут через пятнадцать, что требуются мне на принятие душа и одевание, спускаемся на первый этаж. Ладонь уже по привычке утопает в широкой руке Игната. А в душе зарождается чувство комфорта и уюта.
На кухне встречает полностью сервированный стол и Павел, выглядящий хоть и бодрым, но немного помятым. Особенно ярко выделяется припухшая и немного рассеченная сбоку губа.
Перевожу взгляд на Майского, который снова странно улыбается, рассматривая друга. И понимаю, откуда ноги растут.
— Давно тут сидишь? — после обоюдных приветствий, уточняет хозяин дома, помогая мне разместиться.
— Минут пять, не больше.
— А Катя где?
— Не знаю. Кажется, к себе ушла, когда всё приготовила.
— Ну, понятно. — заканчивает странный диалог Игнат и, пожелав всем приятного аппетита, приступает к еде.
Пожимаю плечами, правда, делаю это мысленно, и стаскиваю на свою тарелку блинчики. Голодная, жуть!
Мужчины время от времени перекидываются отдельными фразами, подшучивая друг над другом. Ведут себя расслабленно и свободно. Я, по привычке, больше наблюдаю. Но на конкретно заданные мне вопросы отвечаю.
— Лер, я искренне извиняюсь за вчерашнее недоразумение. — выдает Шубер, когда пустые тарелки сменяются чашками с чаем и кофе. — Был не прав. Осознал.
Откашливаюсь, поскольку напиток попадает не в то горло, и просто киваю. Нет, ну нельзя же так сразу в лоб говорить о серьезном, еще и без подготовки.
Хотя, еще пара-тройка недель с Игнатом, и адаптируюсь. Кажется, у них это в порядке вещей. Не тянуть резину, а огорошивать сходу.
— Уверен? — хмыкает Майский, легонько постукивая мне по спине. — А то что-то ты подрасслабился, обленился. Еще и забыл, где находишься.
— Не-не, ты отлично напомнил. Закреплять результат не требуется. — демонстративно потирает синяк на лице покалеченный и с улыбкой показывает, что сдается. — Больше таких казусов не будет. Обещаю.
Катя заходит, когда мы практически заканчиваем, и, с очаровательной улыбкой поздоровавшись, начинает убирать со стола.
Гляжу на нее, потом на Шубера, и не понимаю…
Вчера эти двое не просто отлично проводили время вместе, а зажигали так, что стыдно было смотреть. А сегодня вернулись в рамки: гость дома и обслуга, практически не замечая друг друга.
Как так?
Я в ступоре.
А они оба спокойны и естественны: никаких претензий, обид, перемигиваний и сальных взглядов. Вообще ничего. Либо по делу, либо игнор.
Нет. Для меня это слишком сложно. Наверное, у нас кардинально отличаются представления о жизни и отношениях. Потому откладываю мысль на потом. Или на «никогда», чтобы не ломать голову.
— Катя, на сегодня можешь быть свободна. Завтра выходной. Так что, до понедельника. — кивает Игнат девушке, отодвигая мне стул. — Паш, ты тут останешься или к себе? У нас планы на день с Лерой, так что сейчас уезжаем.
— Хм, думаю, задержусь ненадолго, потом к себе. Вечером в клубе пересечемся. — в отличие от нас Шубер остается за столом и, судя по ухмылке в сторону домработницы и нежеланию покидать кухню, уже строит в своей голове какие-то планы.
М-да, как всё сложно и легко одновременно. Живет человек одним днём. Здесь и сейчас. И совершенно не парится.
Помнится, об этом и Катя мне недавно сообщала. Вот уж точно, у этих двоих схожие принципы.
— Увидимся, — кивает всем хозяин дома, и мы оставляем странную парочку наедине.
— И какие у нас планы? — интересуюсь, заходя в комнату.
— Съездить к тебе домой, все проверить и продукты разобрать. Помнишь?
— Ага. Было такое.
— Может, вещи еще какие-то возьмешь.
— Угу, — соглашаюсь.
Однозначно, пары-тройки привычных средств мне не достает. И кое-чего из одежды.
— В клинику тебя записал на четыре часа. — информирует Игнат между делом.
— Сегодня? — удивлению нет предела. Когда только успел?
— Да.
— Хо-ро-шо. — честно говоря, эта новость вызывает нервную дрожь.
У гинеколога я осматривалась только пару раз в семнадцать лет, и повод был, мягко говоря, неприятный. И пусть понимаю необходимость, но дурные воспоминанию поднимаются из глубины памяти, портя настроение.
— Всё в порядке? — замечает изменения Майский. — Ты же сама хотела.
— Да. Всего лишь неприятные ассоциации. Спасибо, что позаботился.
— Можем отменить или перенести. Как ты хочешь?
— Не стоит. Всё равно нужно это сделать. — выдыхаю и дарю мужчине, который так внимателен, искреннюю улыбку. — Что-то еще планируется?
— Да так, по мелочи.
— М-да? И какая форма одежды подойдет для этих самых мелочей?
