— Тихо-тихо, Ёжик! — пробиваются сквозь панику и стресс такие привычные властные нотки во вкрадчиво-спокойном голосе. — Лера, посмотри на меня.
Моргаю, задирая голову вверх, и, пыхтя, втягиваю ртом воздух. В первый момент кажется, что передо мной глюк, а не Майский.
Как он может находиться в двух местах одновременно?
Хмурюсь, рассматривая его внимательнее, и пытаюсь сопоставить всю картину. Но ничего не выходит.
— Что случилось? Ты почему раздетая из дома вылетела, еще и вся в слезах?
Отрицательно качаю головой, не веря, что он сейчас здесь, а не в библиотеке. Даже оборачиваюсь назад, словно та дверь, которую я так и не открыла, за моей спиной.
Дрожь сотрясает тело, непроизвольно опять всхлипываю.
— Иди-ка сюда, — подхватывает на руки, как ребенка. Правда, я себя сейчас именно так и ощущаю. Утыкаюсь сопливым носом в мужскую ключицу, обхватываю за крепкую шею и закрываю глаза.
Становится ужасно стыдно, еще и голова начинает гудеть от нервного напряжения.
Игнат заходит в кухню, усаживает на островок, сдвигая все банки со специями в сторону. Упирается руками в края столешницы, зажимая мои бёдра и заключая в своеобразную ловушку. Не сбежать, не отодвинуться. Нависает сверху, практически упираясь лбом в лоб, и, удерживая взглядом, требует:
— Рассказывай.
— Я тебя искала, — выдаю самую легкую часть правды и замолкаю.
— И-и-и? — не выдерживает моего молчания мужчина.
— Обошла весь дом, но тщетно. — опускаю ресницы вниз. Слишком уж пристально смотрит, будто самостоятельно считать в глазах хочет всё, о чём хочу умолчать. — Библиотека… Библиотека последней оставалась. Я думала, что ты там… не один…
— Подожди. Ты подумала, что я с кем-то в библиотеке, заплакала и решила выбежать из дома? Я правильно понимаю?
Выдыхаю всю неуверенность, что сидит во мне, и смело киваю. Если бы не встретила Игната в дверях, ни за что потом не поверила в его непричастность к страстным стонам домработницы.
— А на улице что хотела делать? — прищуривается.
— Уехать… домой к себе… или к родителям на юг.
— Пи…сец! — не выдерживает Майский, притягивая меня за попу вплотную и обнимая обеими руками. Не то желая задушить, не то в себя вдавить, сделав одним целым.
Опять утыкаюсь в крепкую шею и вдыхаю полюбившийся аромат.
Хорошо. Уютно.
Спокойно.
— Я с тобой поседею раньше времени. — ворчит в макушку.
Не отвечаю, просто обнимаю в ответ и дышу… Дышу…
Нашу идиллию прерывает хихиканье Кати и… Шубера, что буквально вваливаются в кухню.
— Ооо, не помешали? — выдает весело Павел Олегович, но тут же давится смешком и закашливается, перехватив взгляд Игната.
Я тоже его замечаю, поскольку к новоприбывшим не оборачиваюсь. После истерики нос, как и глаза краснющие, уверена в этом. Хочу сначала умыться, чтобы не сильно пугать народ.
М-да, взглядом Майского можно не только запугивать и до икоты доводить, но и убивать.
- Смотрю, тебе уже лучше? — выдает хозяин дома таким холодным тоном, что заморозит даже летом.
- Лучше, — подтверждает Шубер, но уверенности в голосе явно становится меньше.
— Вот и отлично! — ухмыляется мой мужчина. — Значит, вечером разомнемся на матах в зале.
И я даже слышу, как сглатывает гость.
— Дать воды? — переключается Игнат на меня, и теперь тон его совершенно другой. Вкрадчивый и мягкий.
— Угу, — соглашаюсь сразу, — и таблетку от головной боли.
— Сейчас сделаю. — отходит на минуту и возвращается со всем необходимым. — Катя, накрывай стол к ужину… на четверых. Я так понимаю, что ты сегодня тут ночуешь?
— Ага, — подтверждает Шубер за девушку.
— Отлично. Значит, Паша, поможешь ей. — подводит итог Игнат и снимает меня со столешницы. — Мы скоро вернемся.
— Завтра твои вещи перенесём в нашу комнату. — Майский заваливается на постель, закидывая руки за голову, и внимательно наблюдает за тем, как я сначала умываюсь, а после переодеваюсь.
Киваю, особо не задумываясь. После произошедшего чувствую некую растерянность. Словно балансирую на канате в воздухе.
С одной стороны, корю себя за то, что подумала про Игната хуже, чем есть. И мне стыдно.
С другой, помню его разговор про любовницу и гоняю мысль, что НЕ случившееся может в любой момент случиться.
Так ухожу в себя, что даже смущаться и краснеть, раздеваясь перед мужчиной, забываю. Скидываю спортивную одежду, в одних трусиках и бюстгальтере достаю из шкафа сарафан нежно-василькового цвета на широких лямках и, не торопясь, его надеваю.
— Лера, иди-ка ко мне. — хлопает по свободному рядом с собой месту на кровати Майский. Выглядит он, как ленивый тигр, что разлегся на поляне под солнышком, зажмурив глаза.
Всю обманчивость картины понимаю, когда приближаюсь. Игнат резко перехватывает мою руку, дергает на себя, роняя, и перекатывается, придавливая. Не успеваю пискнуть, как жесткий поцелуй обрушивается на губы. Властный язык с ходу врывается внутрь и, как хозяин, устанавливает свои правила и порядки. Отдаюсь на волю победителя, не сопротивляясь и подчиняясь.
