Они нашли несколько свободных кресел в углу рядом с окном и подвинули ещё один ряд кресел. Таня и Нина немедленно положили свои рюкзачки как подушки и постелили пледы. Дальше у них возникло множество вопросов. Надо ли снять куртки? На автовокзале было довольно тепло, но идея снять куртку казалась какой-то странной. А ботинки? Нужно ли снимать ботинки? Можно ли где-то почистить зубы?
– Давайте вот что, – сказала Николь. – Давайте мы сначала выпьем чаю и съедим свои бутерброды. А потом уже ляжем спать.
Нина достала коробочку для завтрака и каждый взял себе по бутерброду. Потом они съели бананы и печенье. Таня хотела взять и яблоко, но Николь сказала, что лучше оставить что-то на утро – так что сыр и яблоки отложили на завтрак.
Таня нашла туалет, и они с Ниной сходили почистить зубы.
– Вы, наверно, единственные люди в мире, которые чистят зубы, ночуя на автовокзале, – сказал Тёма.
Он помог Тане и Нине завернуться в пледы и укрыл сверху куртками. Ботинки они, немного повозившись, решили всё-таки снять. Нина надвинула шапку себе на глаза, а Таня подложила под голову. Они обе тут же заснули, Тёма даже не успел отойти.
– Во дают! – сказал он.
– Они же маленькие совсем, – сказала Николь, как будто он не знал об этом. – Вообще, они молодцы. Мне кажется, я бы в семь лет так не смогла.
Тёма пожал плечами.
– Давай себе тоже найдём какие-нибудь стулья? – предложил он.
Нина и Таня заняли столько места, что Николь и Тёме осталось только по одному креслу, а спать сидя они не умели.
Они обошли весь зал ожидания. Две пожилые корзинки, которые пили чай из термоса недалеко от двери, пожалели их – как же они, такие маленькие, одни на вокзале.
– Не беспокойтесь, – сказала Николь. – Наша мама вон там, – и она неопределённо махнула рукой в сторону.
Тогда корзинки обрадовались и одна из них показала, где можно взять кресла. А крокодил, проходивший мимо, даже помог их дотащить до нужного угла. Вообще все были потрясающе милые и дружелюбные. Как на Новый год.
– Знаешь, – сказала Николь. – Это всё так странно…
– Ещё бы, – ответил Тёма. – Ночевать на автовокзале, без родителей…
– Да. Но даже не только это, – продолжила Николь. – Вот гляди. Сейчас четверг… начался. И мы тут… с тобой… сидим. А всего два дня назад, даже меньше, во вторник, была совсем другая жизнь. Римма Маримоновна со своими сбориками и Ирида Армагеддоновна… А сейчас мы даже не знаем, увидим ли их когда-нибудь ещё.
– Ох, я бы не против никогда больше не видеть Римму Маримоновну… А особенно – Ромашку Бегемотовну, – сказал Тёма. – Заслуженную гаубицу! Но вообще, я понимаю, о чем ты. Это правда странно.
– Удивительно, как они этого добились, – пробормотала Николь. – Даже в такой ситуации предпочитаешь с ними не пересечься…
Тёма немного подумал.
– Они очень достают. Вот это всё – постарайся, хоть ты и кабык!.. Как будто кто мы – это самое главное в жизни. Но мне вообще кажется, что это не так. Это только им так важно, кабык ты или всадник.
– Ой, да, – сказала Николь. Она не отрываясь смотрела в окно – там угадывались очертания огромной Машины. – Ты не знаешь, почему они так делают?
Она скорчила рожу и проговорила голосом Ромашки Бегемотовны:
– Ты же совсем не стараешься! Ты же фея! Феи так себя не ведут!
Тёма засмеялся, но тут заметил, что Николь чуть не плачет.
– И правда… – начал он.
– Ненавижу это! Чуть что – так сразу: а ещё фея! – перебила Николь. – И так всё время! Они нам говорят: мы всех понимаем и принимаем, понимаем и принимаем! Все обыкновенные, все необычные. Как же! На самом деле, они при каждом случае тебе этим тыкают! Если ты фея, то ты вечно чего-то не должна!
– Знаешь, – серьёзно сказал Тёма, – я как-то даже особо не думал об этом. В школе всегда так, в моей первой тоже так было… Но дома-то по-другому, и вообще обычно по-другому…
– Это у тебя по-другому, – всхлипнула Николь. – А у меня везде так. Ну, почти…
– Тяжело, – посочувствовал Тёма. – Знаешь, что ещё странно? Я раньше думал, что хорошо быть феей, или красавицей, или всадником… Короче, кем-то, кто часто встречается, понимаешь? У нас в классе три всадника и две феи… И ни одного кабыка во всей школе. Я думал, вам проще…
– На самом деле, нет, – сказала Николь. – То есть я не знаю. Может, с какой-то стороны и проще… Потому что они тебе тоже всё время тыкают этим. И ты ещё один… Но мне-то всё равно, я же не дружу с другими феями. И мне совсем не хочется всё вот это фейское… Меня прямо бесит…
У Тёмы совсем слипались глаза. И Николь тоже широко зевнула.
– Знаешь, я о чём ещё думала… Сейчас скажу, и будем спать… Я очень рада, что познакомилась с твоей семьёй. Ничего она не самая обыкновенная… У вас очень классно.
– Надо же, – сказал Тёма. – А я думал, у нас жуткий бардак. Все ссорятся, потом мирятся, потом снова ссорятся…
– Зато никто не говорит, что феи не ссорятся, – пробормотала Николь.
Тёма проверил, что ни с кого не сползла куртка и у всех на месте ботинки. Потом снял свои ботинки, укрылся курткой и закрыл глаза. Здание автовокзала качнуло, чёрный диск Машины перевода часов в окне закрутился, всё зазвенело и расплылось.