Чем Город не мог похвастаться в середине осени, так это хорошим освещением. Фонари на улицах горели слегка, и небольшие жёлтые пятачки света только подчёркивали мрак вокруг. До середины осени всё было как-то лучше – темнело поздно и как бы неокончательно, несколько часов сумерек, а потом уже и спать пора, и хорошо, если темно. После середины осени ситуация, как ни странно, снова становилась лучше. В начале ноября был фестиваль света, и повсюду появлялись световые скульптуры, дома подсвечивали разными красками, все ходили с фонариками. А потом уже вешали новогоднюю иллюминацию: и общую городскую – например, падающие звёзды в Центральном саду, и обычную дворовую – например, гирлянды из лампочек над каждым подъездом.
А сейчас ничего этого не было. В темноте было безлюдно и совсем тихо, только под ногами хлюпало месиво из листьев. Нина и Таня держались за руки. Всем было не по себе – это мягко выражаясь.
– А вдруг мы заблудимся? – дрожащим голосом сказала Нина.
Но они как раз вышли на улицу побольше, с трамвайными рельсами, и Тёма ответил:
– Видишь трамвайные рельсы? Это первый трамвай, на котором ехать в школу. Понимаешь? Нам вообще можно ни о чём не думать, а просто идти по трамвайным рельсам. И мы придём к рынку. Следи за рельсами.
Нина немного повеселела.
Они перешли через дорогу, дождавшись зелёного света, – хотя ни одной машины на перекрёстке не было. Через квартал им в первый раз встретились люди – двое, в темноте не разглядеть, кто, – с собачкой на поводке. Они удивлённо посмотрели на процессию детей, но ничего не сказали.
– Это очень хорошо, что никого нет, – сказала Николь. – А то наверняка бы кто-нибудь остановил и стал допытываться. Ой, да куда ж это вы идёте одни. Ой, да где же это ваши родители. И ещё полицию бы вызвал.
– Вообще-то мы уже имеем право ходить по улице сами, – сказал Тёма. – И даже Таня и Нина.
– Всё равно могут остановить.
– А давайте тогда придумаем, что мы скажем, – предложила Нина.
Все немного помолчали.
– Что наша мама… Наша мама не подходит к телефону, – сказала Таня. – Собственно, это даже правда. И мы идём к бабушке…
– И несём пирожок и горшочек масла! – продолжил Тёма.
Нина и Таня засмеялись, а Николь сказала:
– Точно. А живёт наша бабушка вот тут, совсем рядом, вот в этом доме. Ну или в другом каком, какой будет рядом. Чтобы они не пошли нас провожать.
– Ага. А почему идём, понятно, – добавил Тёма. – Страшно же одним.
– Да уж, – ответили все сразу.
Они прошли поворот к Тёминому детскому саду, и Тёма рассказал, что в старом здании этого детского сада живёт куча пауков. Потом прошли место, где находилась театральная студия Тани и Нины. Знакомые места очень приободряли, но постепенно они закончились. Дальше улица шла через парк, и это был самый неприятный отрезок. В парке почти не было фонарей, чёрные деревья выглядели зловеще.
Тёмино сознание разделилось на две части. Одна часть тревожно смотрела на тёмный парк, а другая прислушивалась к шагам Тани и Нины и с ужасом ждала, что Нина вот-вот остановится и заплачет. И что тогда делать, совершенно непонятно. Нина многого боялась. Даже кино с ней смотреть было сложно, потому что если там кто-то на кого-то ругался или просто играла тревожная музыка, Нина сразу же убегала из комнаты.
Но Нина не плакала. Тёма посмотрел на неё и понял, что она о чём-то задумалась, отвлеклась и совершенно не собирается плакать. Наоборот, она с интересом разглядывала тёмный парк. Это показалось Тёме чрезвычайно удивительным. Если бы Нине в фильме попалась сцена, в которой дети идут ночью одни через тёмный парк, она бы просто не стала смотреть этот фильм дальше. А тут её спокойствие даже самому Тёме придало уверенности.
За спиной послышался звук машины. За всё время – а они шли уже больше получаса – мимо проехало всего пять или шесть машин. Все ехали очень медленно, поэтому сначала звук долго приближался, а потом долго были видны задние фары. Но эта машина проехала мимо и остановилась метрах в тридцати.
– Полиция! Это полиция! – прошептала Николь.
Они тоже остановились и смотрели, как из машины вылезает полицейский в ярко-жёлтой жилетке поверх формы и идёт к ним.
– Добрый вечер! – сказал полицейский, обращаясь к Тёме, которого, видимо, посчитал старшим. – А почему вы одни в такое время на улице?
– У нас проблема, – промямлил он. – Наша мама не подходит к телефону, ещё днём перестала.
Это прозвучало совершенно неубедительно. Полицейский настороженно смотрел на них. По его виду казалось, что он не может допустить, чтобы дети шли по улице одни так поздно. И что сейчас он скажет, что проводит их домой или отвезёт в отделение полиции.
– Вот, смотрите, – сказала Таня, выходя вперёд и глядя на полицейского снизу вверх огромными голубыми глазами. Она протянула ему свой жёлтый телефон и показала, как звонит маме и как телефон молчит.
Полицейский сразу стал более похожим на человека.
– И теперь, – сказала Нина, тоже выходя вперёд и тоже хлопая круглыми глазами, – мы идём к бабушке. Она уже старенькая, но нам одним страшно! А с ней будет лучше.