– Ох нет! Я очень страдаю из-за того, что все так получилось. Из-за того, что вас ждут такие испытания. Я дам честные показания на суде. Ваш адвокат сказал, что, если я скажу все, как надо, обвинение в краже ребенка с вас снимут.
– Спасибо. Думаю, я и с остальными обвинениями не соскучусь.
– Я пойду? – поднялась Оля.
– Да, конечно. Поцелуйте малыша за меня.
Оля медленно пошла к двери, но не выдержала и оглянулась. Ирина продолжала сидеть прямо, а лицо ее выражало такую боль, какую Оле еще не приходилось видеть. Оля перестала думать, она только чувствовала. Она бросилась к Ирине и встала перед ней на колени:
– Спасибо за моего сыночка. Он мог бы погибнуть в ту ночь. Спасибо, что вы его так полюбили. Я забыла сказать: он по-прежнему Антон. Я оставила ваше имя. Я узнаю, куда вас отправят, и пришлю фотографии.
– Господи, девочка! Ты сама еще ребенок. Потому и родила такое чудо. – Из глаз Ирины пролились слезы впервые за долгое-долгое время. – Где бы я ни была, я буду молиться за вас.
Было уже около полуночи, когда Никита позвонил в дверь Олиной квартиры. Мария открыла и зашептала:
– Он только что просыпался, пил, потом она его укачивала.
– Я тихо, – сказал Никита.
Он вошел в Олину дверь и сразу наткнулся на два голубых взгляда. Малыш и не думал спать. Оля держала его на руках, он зажал в кулачке прядь ее волос и с интересом уставился на Никиту, явно в ожидании развлечений. Никита подошел и мягко взял его из Олиных рук. Ребенок, оказавшись на большой высоте, издал клич восторга. Оля рассмеялась. Антон деловито потрогал сразу двумя ладошками лицо ночного великана. Никита поцеловал крошечные пальчики и произнес:
– Ну что, парень, я тебе скажу. Кончилась твоя вольная жизнь. Отец к тебе пришел. Злой и противный папашка.
Малыш смотрел на него внимательно и очень разумно. Затем удобно устроился на его широкой груди и потер засыпающие глазки.
– Он ужасно умный, – тихо сказала Оля. – Видишь, он все понял и не поверил тебе.
– Как мне можно верить? – ответил Никита. – Я так долго вас искал. Я понял только одно: ни тебя, ни его ни на минуту нельзя выпускать из виду. Я больше не совершу такой ошибки.
Они не легли в ту ночь. Они сидели у детской кроватки, слушали сладкое сопение и знали, что самый нужный круг наконец сомкнулся.
Утром Оля расцеловала румяного со сна мальчика и сказала:
– Ты даже не представляешь, какой у тебя сегодня день. Тебе исполнилось пять лет!
– День рождения? – широко раскрыл голубые глаза Антон. – А я думал, мне семь.
– Вот за что я тебя и люблю, – нежно сжал Никита в своих больших ладонях детские ступни. – За то, что ты так много и смешно думаешь. Мы тебя поздравляем. Сегодня ненадолго съездишь в садик, там дети тебя поздравят, мы с мамой за тобой заедем и отправимся праздновать.
– Куда?
– Куда скажешь.
– Я скажу: в зоопарк, на лодке и в кафе-мороженое.
– Мороженое еще куда ни шло, – вмешалась Оля. – Но лодки точно не будет. Уже вода скоро замерзнет.
– Опять замерзнет? – удивился Антон. – А что вы мне купили?
– Вечером будем разбирать. Там игровая приставка, машина и настоящий взрослый костюм с пиджаком.
– Ты что? – поразился Антон. – Как у папы и дедушки?
– Точно. Только лучше.
– Я хочу его надеть сейчас.
– Нет, – решительно сказала вошедшая Лена с большим медведем в руках. – Сейчас поцелуй этого крошку, дай мне свою сладкую мордочку, чтоб я могла тебя поздравить, а в садик пойдешь в свитерочке. Валяйся там в нем, сколько хочешь. Тебе же удобнее будет. В кафе костюм наденем.
Завтрак был быстрым, возбужденным. Антон ускорял радостную программу. Лишь когда Оля начала надевать на него стеганую теплую курточку с капюшоном, мальчик запротестовал:
– Я ее не люблю.
– Почему? – удивилась Оля. – Мы же недавно ее купили. Тебе нравилась.
– Потому что, когда ты ее на меня надеваешь, всегда плохая погода.
– Умница! – восхитился Никита и поцеловал сына в нос. – Связь действительно есть. А в каком порядке – в пять лет не так уж важно. Но, поверь мне, тебе в ней будет тепло. Да и выглядишь ты в ней как семилетний.
Вопрос был решен. Родители смотрели на малыша, пока он, держась за их руки, прыгал со ступенек подъезда, и все втроем просто налетели на грузноватого, но элегантного и холеного мужчину. Он подхватил ребенка на руки, крепко прижал к себе и поцеловал.
– Деда, как ты здесь очутился? – спросил Антон.
– Просто. Стою здесь с вечера и жду, когда ты выйдешь.
– Ты стоял тут всю ночь, в темноте? – Глаза Антона стали испуганными и грустными.
– Ты меня пожалел? – уточнил Григорий.
– Я очень сильно тебя пожалел. Я бы вышел к тебе, если бы ты сказал.
– Добрее ребенка не бывает, – повернулся Григорий к Оле. – А тебе, Антон, я признаюсь: я соврал. Я приехал только что, привез тебе подарок.
– Где? – деловито спросил Антон.
– Да вот, – непринужденно показал Григорий на новенький золотистый «Лексус» с водителем за рулем.
Антон от неожиданности открыл рот и склонил голову набок, разглядывая подарок. Никита вздохнул. Оля ахнула.
– Деда, это же для больших. Детям нельзя.
