— Я могу оказаться такой, что у тебя просто сил и желания не останется на других девок — такая мысль в твою голову не приходила? — с этими словами, сказанными самым дерзким тоном, я поднялась и направилась в свою комнату. Пора было собираться в аэропорт.
— Ло, я верю, что ты та ещё горячая штучка.
Голос Кейда заставил меня остановиться и обернуться к нему. Он улыбался мне, перегнувшись через диван.
— Но я очень темпераментный, очень, — он ухмыльнулся, показав свои неидеальные зубы, к которым я испытывала странную слабость. — Мне всегда мало одной. Боюсь, это не исправить, детка.
Я покачала головой и, ничего не ответив, скрылась за дверью спальни.
«Интересно, а если бы София была рядом — что бы он тогда сказал?»
***
В наших отношениях с Кейдом вновь наступил откат. Мы так ни к чему и не пришли, и ситуация просто висела в воздухе, но пока не слишком досаждала. Ребята начали писать новый альбом, и так как работа в основном происходила ночами, днём Фостер отсыпался, и мы мало встречались. Приходя утром, я находила список дел, на которые он не скупился.
Так что мы оба были заняты, не очень много времени проводили вместе, и обоих это, кажется, устраивало.
Меня так точно, потому что я получила передышку. Оказывается, если Фостер был не рядом, я могла думать не только о том, как бы поиметь его. Ура мне!
Воспользовавшись своим ключом, я отперла дверь и удивилась, услышав доносившийся со стороны кухни шум. Как-то я уже привыкла, что в это время Кейд дрых в своей комнате.
Расправив плечи и нацепив на лицо улыбку, я вошла в кухню, бодрым голосом поздоровавшись с Кейдом. Увидев его за стойкой с совершенно голым торсом преспокойно попивающим сок, я едва не споткнулась.
Гадёныш был слишком хорош, знал это и пользовался этим вовсю.
— С шоколадной глазурью? — кивнув в сторону коробки с пончиками у меня в руках, осведомился он. Теперь моим обязательным заданием было каждое утро привозить ему пончики с шоколадной глазурью, которыми он заряжался для работы над альбомом.
— Конечно.
Мысленно я закатила глаза. Да если бы пончики были — не дай Бог — не с той глазурью, он бы тут же вытолкал меня за дверь и послал за нужными.
— Отлично. Как раз хочется чего-то жирного и сладкого.
Кейд поставил стакан и вышел из-за стойки. Невозмутимо подошёл ко мне и забрал коробку из моих вдруг ослабевших рук.
Он был голый. Абсолютно. Вот как мама родила. За исключением татуировок и волосатых ног.
Я онемела. Видок у меня был тот ещё, видимо, учитывая, что я пялилась на него с открытым ртом.
Как идиотка.
Но честности ради — там он впечатлял. И я осознала, что впервые за всё время вижу его голым ПОЛНОСТЬЮ! Я не была готова к такому событию этим утром.
Что, мать его, он задумал?!
— Нравится? — Кейд откусил большой кусок от пончика, глядя на меня полностью расслабленным взглядом.
Я моргнула, отметив, что в уголке его рта остался шоколад.
— Ты бы не мог одеться? — сквозь стиснутые зубы попросила я, наконец-то обретя контроль над своим телом, и отвернулась.
Вот блин попала!
— Не-а. Мне так хорошо. Я у себя дома. Какие-то проблемы?
Он засунул остатки пончика в рот, разведя руками.
Ладно, я солгу, если скажу, что не представила, что вместо глазури он облизывает меня. Но учитывая, что я сгорала от — будем говорить прямо — похоти к нему — разве это удивительно?
«Так Лор, притормози!»
— Проблема в том, что я не хочу смотреть на твою голую задницу.
«Ложь, но вроде убедительно. Или мне только так кажется?»
— И мы вроде бы решили, что не будем пересекать
— Знаешь, баллончик взбитых сливок и это, — он указал на свой член, — могут заставить тебя передумать. Я всё ещё надеюсь, что ты передумаешь.
О, он был очень доволен собой! Но я не знала — это он так шутит или правда хочет сломить моё сопротивление? В любом случае, мне это не нравилось.
— Можешь и дальше выгуливать своего «приятеля», я беру кофе и ухожу, — проигнорировав замечание Фостера, сообщила я.
И я так и сделала — налила себе кофе в большую чашку и поднялась в свой кабинет, слыша тихое подсмеивание за спиной.
Я почти не сомневалась, что эта дурацкая выходка Кейда не более чем прикол, но вот забавным я его не находила.
***
Жизнь более менее вошла в привычную колею — Фостер по-прежнему был занят записью альбома, я всё так же выполняла его поручения, и всё было неплохо. Мне даже удалось получить три выходных и слетать на юбилей родителей — двадцать пять лет в браке — серьёзная дата. Я встретилась с родными, мы замечательно отметили годовщину свадьбы — собрались все друзья и близкие нашей семьи. Мама с папой даже признали, что я не прогадала, переехав в Лос-Анджелес. А вечером, перед тем, как я должна была вернуться в ЛА следующим утром, мне позвонил мистер Ричардс.
Обычно он звонил только если случалось нечто серьёзное. Так что можно было понять моё беспокойство, когда я брала трубку.
