– Нужно быть лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие.
– Хочешь обломать мои стремленья? – обиделась Глупындра.
– Женщина – это поразительная слабость огромной силы…
Вселентий поцеловал свою любимую дуру. Она засияла:
– Так-то лучше.
– Не думай о том, что есть у других. Думай о том, что есть у тебя.
У неё не было дома. Она жила в душах людей. А в полнолуние превращалась в волшебство.
– Если ты по-настоящему сумасшедший, ты до конца не веришь в своё безумие.
Они всякий раз болтали о чём-то подобном, гуляя на обрыве зеркал. Там, где отдыхают облака…
Сегодня танцующий в темноте так по-особенному посмотрел в её глаза:
– Скажи, ты перестаёшь верить в луну, когда восходит солнце? – спросил он.
– Нет.
– А ты перестаёшь верить в солнце, когда его закрывают тучи?
– Нет, – улыбалась самая беззаботная на свете девчонка.
– Так вот, мы всегда будем рядом… Мне надоело прикасаться к чужим жизням, – устало признался Вселентий.
– Вот и мне так нравится сегодняшнее полуобморочное состояние. Внутри всё наполнено солнцем. Так и хочется сказать людям: «Дурачьё! я не падаю, я летаю…»
Он ответил:
– Сохрани это чувство в себе! Ощущая каждый момент, пробуя ветер, солнце, море на вкус. Даря себе радость осознания, повторяй: я живу, сейчас, вечно!
– Если твоя голова на земле, значит, ноги в воздухе. Ты пробуешь этот трюк и несёшься! Ееее! Твоя голова развалится, если в ней ничего нет. И ты спрашиваешь себя… Where is my mind? – визжала от счастья Кристина.
Рядом с ним она выглядела такой счастливой и беззаботной. Но любимый с опаской и болью глянул на неё.
– Мне всегда жутко хотелось подсмотреть твои сны. Представляешь, родная? Вчера, пока ты была в ванной, я поменял местами наши подушки…
– И что?
– Почти всю ночь сам себе снился.
Она ущипнула его за нос.
– Смотри, не зазнавайся!
Он снова поник. На его лице появилось то самое безысходное выражение, от которого становилось не по себе.
– О чём ты все время грустишь? Ты же говорил, что тебя оглушают чужие мрачные мысли, разве нет?!
– Угу, было такое…
– Теперь твоя грусть оглушает меня. Так в чём же дело?
Самая лживая фраза: «Я в порядке. Правда». Она заставляет думать, что всё не так. Поэтому он ответил:
– Когда мне ночью не спится, я начинаю резать картон.
Последнее время Вселентий был явно чем-то встревожен. Зона его страхов разрасталась всё больше. И реальность вытесняла собою все сильнее этот необъяснимый иллюзорный мир.
– Доверься мне! Я приму всё как есть.
– Знаешь, – робко начал он, – сегодня уборщица в подъезде так разозлилась, что чуть не отрубила мне голову тряпкой…
Он скрывал причину своей грусти. Но Кристина замечала, что в его глазах горит тревожной искрой какой-то нерешённый вопрос.
– Ну что с тобой происходит, милый?
– А ты не боишься, что настанет время, когда люди законсервируют свои чувства?
– Это как?
– Представь, что все мы зависнем в состоянье полного равнодушья… Вдруг станет скучно отмечать день рожденья. Будет всё равно, как на Новый год пахнет ёлка и мандарины. Никто не будет мечтать о лете.
– Это невозможно представить. Такие приятности как раз и делают нас живыми! – спорила Глупындра.
Она снова витала в облаках. На небе только и было разговоров что о море… Верхняя и Нижняя Вода… Небеса и голубая бездна… Утонуть можно в обеих…
– У вас мало времени… Поспешите! – будто послышалось откуда-то сверху.
Танцующий в темноте вздрогнул:
– А ты представь, что бархатные дельфины однажды выбросятся на берег. Будут таять на раскалённом песке медузы-самоубийцы. А кто-то большой и сильный махнёт рукой на наши судьбы. И будут боги пинать нашу планету, как школьники – пробитый глобус. А после – швырнут на помойку Вселенной несчастное чучело Земли.
– Это звучит ужасно. Откуда у тебя такие мрачные мысли?
Наконец он озвучил своё самое главное опасенье:
– А ты не боишься, что будущее не настанет?
– Я пока не думала об этом… – насторожилась Глупындра.
Вселентий горько вздохнул, а его взгляд стал абсолютно погасшим:
– А я боюсь.
Он сходил с ума при мысли о конце света. Но его пугал не апокалипсис, когда на земле произойдёт глобальная катастрофа, наподобие взрыва, который уничтожит всё живое. А на деревьях будут висеть части тела и кишки. Он боялся куда более ужасных вещей.
– Расскажи мне о своих страхах.
Он не мог сознаться в том, что его пугал иной исход цивилизации под названием «люди». А именно: день, когда человечество убьёт будущее собственными руками. И месть стихии будет ни при чём.
– В каждом заложен синдром саморазрушения, – сокрушался Вселентий.
И чем быстрее двигались на его часах невидимые стрелки, тем ему становилось всё более не по себе. Его часто мучили кошмары, в которых огромные мегаполисы населяли живые мертвецы. Они не были похожи на зомби. Они выглядели как обыкновенные люди. Но они не видели снов. Не мечтали. У них не было никаких целей. Их сердца не тикали. А бесполезно гоняли по организму кровь.
