И вот он остался стоять на пороге, а «Ока» тронулась через ухабистый проулок по направлению к главной улице. Мира закачалась на сидении то туда, то сюда, и Валентина успокоила её:
— Сейчас-сейчас, две минутки.
Ещё немного, и ямы кончились. Машина, сделав последнее усилие и на секунду замерев, вылезла на асфальт и начала набирать скорость. Мира с Валентиной почти разом выдохнули. За окнами замелькали фонари, и по салону машины забегали полосы света и тени.
«Неужели это всё?» — подумала Мира. Всё вокруг казалось ей удивительно не своим — и лежащий на коленях рюкзак, и обтянутые рукавами чужого свитера руки, и домики частного сектора, которые она видела далеко не десятый, не двадцатый и не пятидесятый раз. Всё, что произошло за последний год, почудилось таким далёким. Была ли в её жизни та мерзость, которую она пыталась смыть с себя в ванной? Был ли салют? И был ли счётчик? Или это всё случилось в жизни какой-то другой девушки, которая просто похожа на неё?
Мира вздохнула и закрыла лицо руками. Как ни странно, это всё было, было — и теперь нельзя об этом забывать. Она уже возвращалась — и получила в ответ то, что получила. Жаль, но это не мираж и не сон.
— Устала? — Валентина выдернула Миру из размышлений.
— Да уж, — ответила Мира, имея в виду не только сегодняшний вечер. — Вы простите меня, пожалуйста, что я вас от дел…
— Главное, чтоб ты не из огня да в полымя. А пара часов — пустяки.
— Спасибо вам. — Мире всё ещё было неудобно.
— И как ей, Ольге-то, нормально было, что её внук… — не удержалась Валентина.
— Думаю, это не её вина. Скорее её беда.
Щёлкнул поворотник. Валентина пожала плечами.
— Вот и вырастила на свою голову.
— Что ж, с днём рождения, — сказала Таша, увидев на часах четыре нуля.
— Спасибо тебе… — Мира выговорила только это, через боль повернулась на другой бок и забылась.
Наутро её разбудила звонком мама — и услышала, что всё в порядке. Так было надо. Мира добавила, что наведается к ней скоро, как только придёт время, а ещё предупредила, что с Артёмом разговаривать больше не стоит и в случае чего лучше сразу звонить в полицию, а сама она никуда не пойдёт. И пообещала, что скоро всё изменится. Когда они прощались, чудилась в мамином голосе хитрая нотка.
Выйти за дверь Ташиной квартиры Мира решилась только через неделю, когда получилось нормально замазать синяк на лице. Стыдно было отягощать её — но показываться на люди казалось более стыдным. Ещё хуже было думать о том, что она выбралась целой и почти невредимой.
Спустившись на улицу, Мира остановилась: под ногами был хоть и мокрый, но голый асфальт без снега и льда. Так приятно было ступить на него после нескольких месяцев ходьбы по слякоти и снежной каше — но всё-таки они за это время стали привычными, и их не хватало. Приятно было проснуться и не почувствовать на своём лице недовольный взгляд — и всё-таки без него тоже было пусто.
За прошедший год Мира привыкла к пустоте и поняла, что она не так уж и плоха и не так страшна, а наоборот, даже помогает заметить себя.
Понять, чем
И пора было съездить в Сориново и маме обо всём этом рассказать. О том, что она будет жить с соседкой и скоро пойдёт на работу — уж на какую-нибудь. Чтобы самой обеспечивать пса, которого она возьмёт себе из приюта. Про остальное лучше было не говорить, как и про кольцо с аметистом. Когда-нибудь это станет известно, но не сейчас… не сейчас.
— А я хотела тебя на море свозить, как тогда. Соседка твоя с нами не захочет? — спросила мама радостно, наливая чай.
Об ноги тёрся тёплым боком Пират.
— Так холодно же, — удивилась Мира.
— А какая разница, если это всё равно море?
Теперь никакой разницы не было, и Таша захотела, даже несмотря на учёбу. Пока она и мама старались подгадать свои отпуска и пристраивали Пирата, Мира подыскивала себе работу на будущее, разбиралась с билетами на поезд и жильём, где их могли бы принять со Спарком и Несси — Таша тоже не удержалась и забрала свою подопечную из приюта насовсем.
И вот они сидели на набережной. Собаки играли друг с другом неудержимо, даже с каким-то остервенением. Спарк гонялся за Несси, она гонялась за ним, и оба визжали и лаяли. Мама ушла в салон красоты, а Таша разложила этюдник на набережной и начала работать.
Мира сидела на парапете, спустив ноги на гальку, и то и дело оглядывалась — за спиной у неё по длинной, уходящей за горизонт улице шли люди. Так было каждый день, и каждый вечер, и каждую ночь, пока не настала пора возвращаться домой. К концу недели окончательно потеплело, и людей стало совсем много.
Но даже в бурном людском потоке она чувствовала себя чуточку пусто, ведь когда-то думала, что они поедут сюда с Артёмом. А Артёма не было, и теперь так же, как и на практике в Страхове, Мира смотрела вокруг и невольно думала о том, что сказал бы обо всём этом он.
Что сказал бы он о её шляпе. Что он захотел бы купить на рынке. Как он вёл бы себя, забираясь на каменистый холм у пляжа.
