В этот момент лязгнула дверь и в допросную вошёл неопрятный человек с иссушенным морщинистым лицом, он сел перед Катей и, быстро пробежав глазами дело, воззрился на неё:
– Ничего не понял. Вы зачем постоялицу-то избили?
– Это какое-то дикое недоразумение. Я пришла в свою квартиру после отпуска, а там люди. Они накинулись на меня, сказали, что я сдала им квартиру.
– Ну, квартира – ваша собственность, вы и без причинения телесных могли вернуть её себе. Отдали бы деньги.
Вдруг дверь распахнулась, и внутрь влетел молодой улыбчивый парень с пакетом в руках.
– Константин Иванович, – проговорил он нараспев, – Васильков опять дела перепутал. Это моё. – мужчина услужливо протянул пакет, позвякивающий бутылками, – а это ваше.
– Ой, чего тебе время своё занимать. – неловко пожал плечами старый следователь. – Здесь быстро. Даже состава толком нет.
– Нет, нет. Идите, я сам. Мне опыта набираться нужно. – настойчиво, но с неизменной улыбкой проговорил молодой мужчина.
– Ладно, Олег, смотри сам.
Катя молча наблюдала эту короткую мизансцену и если бы не была в сильном смятении, то удивилась бы разительной перемене в лице следователя Олега, произошедшей, как только он закрыл дверь.
– Ну что, Вельга Екатерина, – сказал он и запнулся, – что, правда, Вельга? Странная фамилия. Ну не суть. – он быстро пробежал глазами по материалам, изложенным на бланках. – Ну всё понятно. – мужчина захлопнул папку. – Здесь на год исправительных работ. Не так уж плохо. – Олег Зайцев вперил в лицо женщины цепкий и почему-то очень презрительный взгляд.
– Какой год? Каких работ? – мгновенно севшим голосом спросила Катя.
– На мусорном полигоне. – жёстко добавил он. – Без перчаток и респиратора. За полгода ты там всё своё здоровье оставишь.
– Вы что такое говорите?! – взвилась Катя.
– То, что я прослежу, чтобы твоё отродье засунули в самый отбитый детский приёмник, куда-нибудь подальше. И никто им не поможет. – он покачал головой и, понизив голос, добавил. – И там они по ночам в своих кроватках будут звать плачущими голосами умершую мать.
– Прекратите сейчас же! – Катя чувствовала, что уже не может сдержаться, и слёзы рвутся изнутри, накатывая скребущей волной в горле. – Что вы хотите?
– А вот это уже деловой разговор. – мгновенно заулыбался он. – Выйдешь отсюда и чеши на свою квартирку, тебе там расскажут, что делать. Но, – Олег поднял указательный палец, – я пока дельце твоё попридержу. И если захотите, Екатерина, кобениться и портить мне нервы, то дам ход. И всё, что я сейчас обрисовал, станет реальностью. – он вздохнул. – Не нужно делать глупостей. Да, кстати, явка по первому требованию, потому что я тебя под подписку отпускаю. Если не придёшь, условку вкачу, а потом, так сказать, будешь работать на пользу родине. Кивни, если поняла?
Катя непроизвольно наклонила голову, кошмарная реальность стала смыкаться ещё плотнее, и женщина уже физически ощущала гнилое дыхание ужаса, настигающего её. Ещё вчера она гуляла по взморью, ела с детьми мороженое и дурачилась на водных аттракционах, а сегодня её чуть было не отправили в тюрьму. Екатерина не глядя подписала какие-то документы, подгоняемая только одной мыслью: поскорее выйти из этого помещения. Она вывалилась наружу на ватных ногах и вдруг увидела, что недалеко стоит тот самый Юрий Петрович.
– Можно позвонить? – попросила она, силясь вспомнить номер подруги.
– Конечно. А что бледная-то такая? – спросил он.
– Мне условный срок дать хотели.
– Какой условный? – мужчина даже застыл, не донеся зажжённой сигарета до рта. – Пойдём-ка, разберёмся. – проговорил он.
– Нет! – воскликнула Катя и с силой вцепилась ему в руку.
Она взглядом полоснула по остолбеневшему старику, оттолкнулась и бросилась наутёк из этого страшного места. Катя бежала до своей парадной, потом остановилась и, прижавшись ладонями к железной двери, стала набирать цифры на домофоне.
– Да. – отозвался женский голос.
– Это я. Катя. Хозяйка квартиры.
Как чужая она зашла в своё жилище, присела на краешек стула и проговорила сухими губами:
– Воды дайте.
Настя, угрюмо стоявшая возле окна, налила в стакан воды и протянула Екатерине.
– Я согласна. Что нужно делать? – хрипло сказала Катя между глотками.
– Я сейчас Косте позвоню. Я не знаю, что делать.
На этих словах из другой комнаты, что раньше была детской, вылетела Наташа и, поставив руки в боки, вдруг стала орать:
– Ты чего припёрлась? Из-за тебя я бланш получила! – тыкала она пальцем на покрасневшую скулу. – Ты теперь мне денег должна.
– Ну-ка уйди отсюда. – сказала Настя. – Замри в своей комнате.
– Ты мне не командуй! – взвизгнула Наташа. – Мне больно и из дома не выйти!
Настя вздохнула, встала между Катей и Наташей и повторила тихим голосом:
– Иди в свою комнату. Тебя Костя ударил, а не она.
– Иди в жопу! Выискалась! – Наташе сейчас было всё равно кто виноват. Косте она сказать ничего не могла, а Катя была самой лёгкой жертвой.
После этих слов Настя отвесила Наташе оплеуху и та, испуганно икнув, замолчала.
– Ещё? – спокойно спросила Настя.
