Я еще немножко подумала о третьем мотиве — страхе, но решила пока его не рассматривать. Без дополнительных вводных никогда не угадаешь — чего мог настолько бояться взрослый мужчина, чтобы похитить совершенно беспомощного малыша.
Меня смущало только одно. Понятное дело, в новых обстоятельствах я должна сообщить полиции, что видела покойного на корабле целующимся с матерью похищенного им ребенка. Неудобно, конечно, получилось. Очень, мягко говоря, не в мою пользу. Я бы сказала, даже весьма подозрительно. Что я сейчас могу им сказать? Почему, когда меня спрашивали, я утаила эту немаловажную деталь? Идиоткой прикидываться я никогда не умела. Сейчас они и меня, чего доброго, начнут подозревать… Или не говорить вообще ничего? А как не скажешь? Может быть, это как-то поможет найти ребенка. Я же никогда в жизни себе не прощу, если помешаю его обнаружению. Если он еще жив, конечно. Что уже под большим вопросом. Тогда если и не скажу — то ничего не изменится. Нет! Обязательно надо сказать!
Не зная, чем унять нарастающее волнение, я полезла в интернет почитать о случаях похищения детей — хотелось бы хоть немного понять, зачем это делается и, может быть, провести какие-то аналогии.
Интернет вывалил на меня гору информации. Фильмы и сериалы на эту страшную тему перемежались настоящими, особенно кошмарными историями. Порой леденящими кровь, потому что дети в них никогда не были найдены живыми и невредимыми — просто, допустим, заигравшимися у друзей или заблудившимися в большом торговом центре. Нет. Дети в большинстве случаев так и не были найдены, или, что не менее трагично, не были найдены живыми.
Я прочитала историю о талантливом тринадцатилетнем художнике из испанской Малаги. Вундеркинд когда-то пропал по пути на собственное интервью с местным журналистом и по сей день его местонахождение неизвестно. Эта история, правда, мне вообще ничем не пригодилась — все же можно предположить, что бушующие в пубертате гормоны заставили подростка по своей воле убежать из родного дома. Конечно, с ним запросто могло случиться что-то плохое, но уже не в результате похищения, а вследствие бродячего образа жизни.
Я щелкнула следующую ссылку: еще одно странное испанское исчезновение. Десятилетний мальчик исчез с места неполадки цистерны с серной кислотой. С обоими родителями он перевозил куда-то этот химический продукт и пропал по дороге к конечной точке маршрута.
Тоже не то!
Призрак Бруклинской библиотеки — шестилетняя девочка, не только пропавшая, но и вовсю хихикающая потом в книжном хранилище, явная мистификация для привлечения внимания. Какое-то безобразие. Зачем мне эти выдумки в таком серьезном разделе?
Так. Идем дальше. Восьмилетняя канадская девочка, неизвестно как исчезла из огромного жилого комплекса практически у всех на глазах; Шестнадцатилетний парнишка-шахматист, на грани психического заболевания…
Я закрыла страницу поиска. Нет, искать откровений и инсайтов в интернетах — напрасная трата времени. И что я только надеялась отыскать в этой паутине домыслов и сплетен?
Лучше как можно скорее прекратить это бессмысленное чтение и предпринять какие-то действия. Надо брать себя в руки, настраиваться и ехать сдаваться — ставить полицию в известность о том, что убитый зачем-то подбирался к матери мальчика. Ну как, подбирался? Не знаю, кто из них там к кому подбирался, а только рассказать об этом совершенно точно необходимо.
Хотя… Что мне мешает спросить об этом у Анны напрямую?
Вот только как это сделать? Не могу же я постучаться в номер и на глазах у ее изумленного супруга спросить: «А дружеский ли поцелуй был между вами и похитителем вашего сына на корабле, или между вами имелось что-то большее, чем теплые приятельские отношения? Как вы вообще познакомились?»
Представляю реакцию старого мужа… Нужно было дождаться, пока рогоносец уйдет куда-нибудь из отеля.
А это, кстати, как раз совершенно несложно устроить. Неожиданно мне в голову пришла отличная идея.
Что, в конце-то концов, мне будет за маленький невинный розыгрыш? Ну, что он мне сделает? Да ничего! Владимир даже и не узнает, что это моих рук дело — а если что, я всегда сумею сослаться на трудности перевода! Отличная отмазка у меня всегда в кармане!
Я, пыхтя, взобралась по лестнице, подошла к номеру Калачей и решительно постучала.
— Прошу прощения за беспокойство!
— Войдите.
— На ресепшн звонил майор Буйтор, не смог дозвониться до Владимира. Он просит вас срочно подъехать к нему, в управление полиции.
— Одного?
— Насчет Анны он ни слова не сказал — просил приехать именно вас.
— А что случилось? Неужели появились какие-то новости?
Щеки мои пылали жарким огнем. Врать — это вообще не мой конек. Мой конек — горбунок. Ну надо же, как неудобно получилось! Самое главное, чтобы я не внушила отцу напрасные надежды на то, что ребенок нашелся, а то это совсем гадство какое-то получается!
— Не думаю, — как можно более артистично покачала я головой. — Майор сказал, что ему нужно кое-что очень важное у вас уточнить.
На словах «очень важное» я сделала акцент, на всякий случай.
