— В остальном да, если не считать маленького происшествия — у наших гостей в купальне украли ребенка.
— Вот это кошмар! Ну больше-то ничего не случилось?
— Почти ничего.
— Почти?!
— Так, мелочь — в подвале найден труп постояльца.
— Ну на этом наконец все?
— Нет. Еще меня ударило шлагбаумом в полиции.
— Господи ты боже мой! Все?
— Иштван заболел.
— Ну хоть не умер… И все?
— Веронику увезла скорая без сознания — с подозрением на отравление.
— А-а-а-а! Все?
— Да все, все.
Надо сказать, примерно так, наш диалог с Татьяной и выглядел. Я чувствовала, как моя подруга седеет во время разговора. Даже советы ветеринара сделать Веронике искусственное дыхание никак ее не развеселили.
— Слушай, я тебя очень прошу — ты добеги до ее мужа, он же там с ума сойдет!
— Ага, побежала бы, да только как? Из персонала кроме меня в отеле вообще никого нет. А вдруг новые гости приедут?
— Да и черт с ними! — вдруг почему-то рассердилась на безвинных путешественников Татьяна. — Пусть идут в другой отель, всем не угодишь.
Понимая, что она не с трезвой головой принимает решение рушить свой бизнес, я постаралась успокоить бедную женщину.
— Послушай, а почему я не могу ему просто позвонить? Обязательно нестись, сломя голову?
— Позвонить Василию? — как-то недобро усмехнулась Татьяна.
— А что такое?
— Ты вот с Вероникой уже немножечко знакома, да? Как думаешь, нормальный человек ее дольше четырех минут рядом с собою выдержит? Кто, ты думаешь, мог на нашей горничной жениться?
— Я так понимаю тот, кому нельзя позвонить? — проявила я чудеса прозорливости.
— Хо-хо! — голосом Элл очки-людоедки выдохнула подруга. — Слава тем, кто придумал бесплатную телефонную связь по интернету с помощью различных мессенджеров. В былое время Татьяна не стала бы тратить на чудаковатого Василия такие суммы в телефонных переговорах. — Ты совершенно права! Василию нельзя позвонить, этот сумасшедший помешан на здоровом образе жизни и во всех современных технологиях видит угрозу. И сама жизнь постоянно подтверждает его правоту — обладая от природы крайне хлипким здоровьем, он не перестает страдать хворобами, к счастью, не тяжелыми, но вместе с тем бесконечными. Если у Василия заканчивается так называемая холодовая аллергия, от которой из его носа постоянно течет, он мгновенно подхватит насморк от простуды.
Стоит вылечит насморк — так он немедленно найдет аллерген, вроде кошки, притащенной детьми, чтобы сразу же получить возможность опять вволю попускать сопли. Только пристроит Вероника кошку в добрые руки, и казалось бы, ходи с сухим носом, да радуйся, но какое там! Нос Василия немедленно опухает на пыльцу с весенних деревьев. И даже если убрать от него все возможные факторы, вызывающие такие неприятности — уверена, Василий как-нибудь выкрутится, чтобы достать себе какое-нибудь легкое недомогание, не позволяющее ему работать.
Я удивилась: откуда Татьяне известны диагнозы мужа родственницы?
— Так это он мой троюродный брат, не Вероника.
— А-а-а-а, — протянула я.
Татьяна продолжила свой рассказ.
— Дни он обычно проводит за чтением старой научной литературы. В чужой стране не очень-то хорошо с бумажными книгами на родном языке, поэтому Василию приходится довольствоваться тем запасом, что удалось вывезти с родины. Правда, на книжную пыль у него, разумеется, тоже аллергия, но что поделаешь? Василий твердо уверен, что лучше иметь старую добрую почесуху на книги, нежели получить рак мозга от телефонов и компьютеров. Кто ему внушил эту светлую мысль — неизвестно, но окружающие Василия люди вынуждены поголовно страдать от его причуд.
Да уж, да уж. Вот и я теперь тоже — вместо того, чтобы просто позвонить и сообщить о происшествии с супругой, вынуждена буду все бросить и побежать к Василию домой, дабы принести ему эту дурную весть.
На дурные вести у Василия вполне тоже может быть аллергия, но тут уж что поделаешь? Придется рискнуть.
Так, с Василием мне все понятно. Непонятно одно: как мне отлучиться, пусть даже на недалекое расстояние?
Тут же все, что угодно может произойти — начиная от необходимости замены белья, заканчивая пожаром. И что тогда? Из-за грязных полотенец Татьяна вряд-ли потеряет бизнес, а вот случись что посерьезнее — так это запросто. Но я-то здесь зачем? Она же на меня рассчитывает — значит я должна найти выход.
«Выход — там же, где и вход» — всплыла в моей голове расхожая фраза, прозрачно намекающая на то, что безвыходных ситуаций в принципе не бывает.
Я поднялась по лестнице на третий этаж и легонько постучала в комнату Иштвана. Быть может, ему полегчало и он сможет посидеть на ресепшн (или даже полежать) часок-другой, пока я сгоняю домой к Веронике.
Иштван не отзывался, поэтому я решила войти без разрешения. Дверь неожиданно поддалась — это хорошо. Плохо то, что в комнате никого не было.
