Ибо землероб, как ни морщат нос «элитарные» столичные снобы — лучший солдат. Выносливый и самоотверженный, не боящийся зноя и мороза. Он — истовый православный. Крестьяне менее всего затронуты городскими пороками. Пусть они подчас кажутся вам смешными и недалекими — но не смейте смеяться над ними! Ибо эти люди обеспечивают то, что есть жизнь и первейшая основа независимости страны, ее энергетический запас для создания здоровой нации — хлеб. Есть свой хлеб — есть и остальное продовольствие.
Стране с сильным крестьянством не скажешь: покорись, а не то мы не станем кормить тебя. Или не станем покупать твои нефть, лес и металл в обмен на куриные окорока. Народ такой страны не превратишь в больное стадо, коему скармливают просроченные консервы, копченую падаль или птичьи ноги. Нафаршированные антибиотиками или солями тяжелых металлов, химией и антибиотиками. Так, как делает сейчас Запад с ничтожной Россиянией, страной нищих городов, мертвых деревень и остановившейся промышленности. И не зря мудрые японцы с китайцами не открывают свой рынок импортному продовольствию, хотя свое выходит дороже. Они не идут за интересами потребителей, предпочитая сохранить крестьянство.
К 1985-му власть КПСС должна была решить много проблем. Не просто вопросы мяса и колбасы на прилавках. Дело было а другом — село страны оказалось опустошенным уродливой урбанизацией и безответственными экспериментами. Мы уже тогда попали в немалую (хотя малую по нынешним меркам) зависимость от американского хлеба и аргентинской говядины. Оказались обезлюженными богатейшие черноземные области России, и миллионы славян оказались на тяжелых землях Казахстана. Где урожаи низки, труд тяжел, и свирепствуют черные бури, срывающие слой вспаханной почвы.
Что надо делать? Силы нации не беспредельны. И потому надо сконцентрировать их на заселении и подъеме Черноземья. Тульской, Орловской, Липецкой, Тамбовской и Воронежской областей. Именно туда переселять славян из Казахстана и Средней Азии, строя там дороги, перерабатывающие центры и сеть газификации. Концентрируя тут передовые агротехнологии и инвестиции. Империя в 1985 году имела для того вдесятеро больше сил и средств, нежели бессильная и мафиозная Эрефия-РФ. Нет, Кремль предпочел вбухать несметные миллионы в закупку за рубежом хлеба, в идиотские проекты в Нечерноземье!
Подними мы земли южнее — и страна навсегда обеспечила бы себя зерном и мясом, молоком и шерстью! А ведь были еще благодатные районы юга Украины, житницы казацкого Северного Кавказа с крепким, боевитым, хозяйственным народом. И там тоже должны быть точки роста, центра кристаллизации славянского земледельчества.
Не подумайте, что мы с пренебрежением говорим о Нечерноземье. Мы не любим этого названия, ибо на самом деле землю эту надо называть Северо-Западной Русью, колыбелью великороссов. Здесь — наше этническое ядро, наши сакральные, священные центры Православия. Муром и Владимир, Суздаль и Ростов Великий, Новгород, Торжок и Псков… Надо возродить их былую славу и мощь, и для того у прежней Империи тоже хватало сил. Здесь можно развернуть вокруг возрожденных монастырей ремесленные центры и высокотехнологичные малые производства, технопарки и технополисы, мясо-молочные комплексы. Снова превращая святые средоточия в оплоты не только духа и культуры, но и в ключи экономической жизни. К которым потянутся самые здоровые, самые работящие и неспившиеся. Возвращаясь на землю предков из Средней Азии, пусть даже она и оставалась бы в составе Империи.
И у нас в державе есть, черт возьми, светлые головы, которые умеют возрождать древнюю жизненосную ткань нации, ее основу. Вот один из них, русский архитектор и культуролог Владимир Попов, один из академии естественных наук, президент клуба ЮНЕСКО «Русская усадьба». Преданный своему делу до фанатизма. Носящий на своем гербе Солнечный Знак. Он — директор московского комплекса «Влахернское-Кузьминки», бывшей усадьбы князей Голицыных.
— Вдохнуть жизнь в усадьбу — это не только реставрировать дворцы и старые постройки, очистить пруды или рекультивировать землю. Ведь усадьба — не просто стены, парк и скульптуры. Это настоящий живой организм. Именно дворянские поместья создавали великую русскую культуру. Они становились микрокосмами, каждый из которых нес и культурную, и экономическую, и социальную функцию. Все надо вернуть! — утверждает Попов, шутливо именуя себя «князем по найму». Работы у него действительно — край непочатый. Одни пруды чего стоят! Ведь прежде здесь разводили карасей, сазанов и хариусов. А кузница, Красный двор, конный завод? А Слободка? Здесь ключом должна забить возрожденная жизнь — театр, промыслы, уникальные ремесленные центры. Пусть снова поднимется Воспитательный дом, где из трудных детей улиц должны делать творцов, хранителей наследия предков. Так, чтобы не погрязли ребята в «новом варварстве» и национальном беспамятстве уродливой Ельцинии. А становились бы учеными, художниками, мастерами ремесел.
