«… Теперь атомоход отделен от поверхности земного шара могучей преградой — многометровой ледяной броней. Люди ощущают этот барьер почти физически — даже те, кто не впервые подо льдами. И каждый, кому надо пройти через центральный пост, невольно задерживает взгляд на шкале прибора, показывающего толщину льдов. И на экран подводного телевизора хочется глянуть: нет ли в черном куполе над кораблем хоть какого-нибудь просвета? Просвет — это выход на поверхность…
И Лев Жильцов думает сейчас о выходе наверх: за 83-й параллелью ему приказано всплыть. Значит, скоро надо начинать поиски.
Полынью поймает объектив телеустановки. Если при этом ледомер покажет „ноль“ — значит, „телеглаз“ не ошибся: над кораблем чистая вода. И все-таки хочется увидеть полынью или разводье собственным глазом. Поэтому у зенитного перископа назначается вахта…
— Беспросветно! — не то шутит, не то сердится наблюдатель. И вдруг: — Вижу полынью!
Началось трудное маневрирование. Это очень непросто — с большой глубины попасть точно в центр разводья. А ошибиться нельзя. Ювелирная точность нужна в действиях командира, горизонтальщика, трюмных машинистов, электриков, для того, чтобы гигантская сигара, преодолевая инерцию большой силы (масса-то огромная!), в нужный момент замерла, переместилась чуть вперед или назад — ни на метр больше, чем требуется», —
так рассказывает журналист-очевидец тех походов.
За полярной эпопеей был кругосветный поход 1966 года. И все же мы еще отставали. В 1960-м Штаты располагали тремя АПЛ с сорока восемью ракетами. У нас тогда еще не было ни одной. В 1961-м появились лодки типа «Джордж Вашингтон», которые могли поражать цели уже с дистанции в 2200 километров. Мы похвастаться подобным тогда еще не могли.
И все-таки мы не сдались. Мы строили свои планы создания мощного подводного флота. Империя решила: у нее будут подводные ракетоносцы для ударов по территории США. У нее будут не только эти «убийцы городов», но и атомные лодки — истребители вражеских АПЛ. А рядом с атомными — и дизель-электрические лодки, к каковым США относились весьма прохладно.
И мы сделали это!
Давайте отвлечемся от описания технических аспектов. Давайте попробуем осмыслить то, что было сделано русскими за сорок лет, начиная с 1945-го.
Выход подводных сил Империи в океаны, разрыв тесной оболочки Балтики и Азово-Черноморья, в которые мы были затиснуты веками! За какое-то поколение русские петры да иваны из Рязани, Мурома да Поволжья достигли тропических и арктических вод, проникли в глубины Индийского и Тихого океанов, стали твердой ногою в Атлантике!
…Хребет Рейкьянес, Лофотенская котловина, гора Ампер, Ирландский желоб. Знаете ли вы эти горы и впадины? Слышали ли о Северо-Атлантическом хребте, горной цепи Китовой или Аравийско-Индийском кряже?
Все это — на дне океанском. Выходя в мировые акватории, мы попадали в мир, лик которого известен куда хуже, чем лунный. Скрытый темной толщей вод.
Нужно было изучить его, составить точные карты. И никто ведь не делился с нами сведениями об этом. Надо было изучить тайны теплых и холодных течений, измерить магнитные склонения, изучить движения айсбергов и то, как чередуются температуры на разных глубинах, измерив их очень точно.
Так, чтобы лодки в океане не налетели на вершины подводных гор, не заблудились в пучине и могли в случае чего уйти под спасительный слой термоклина — в слой более холодных вод, от которого отражаются импульсы вражеских гидролокаторов.
