Нехотя открыв дверь из салона, я вышел. Меня сразу же обдало пронизывающим ветром. Сняв куртку, я накинул её на голову. Сложилось такое ощущение, что будто целый год была засуха, и в один день решили свалиться на землю все накопленные осадки. Открыв капот, я начал копошиться в моторе, но с ним всё было в порядке, и с большим недоумением вернулся обратно в машину. Растерянный и злой, как никогда, я попытался завести машину, с четвёртого раза мотор медленно заработал, и я осторожно двинулся с места.
Небо к тому времени уже яростно накалилось, приготовившись извергать свои электрические заряды. Где-то вдалеке уже были видны и слышны молнии. Смотря на это, я получал какое-то эстетическое удовольствие, но при этом боялся этой завораживающей красоты. В такие минуты, как никогда, чувствуется единение с природой, я будто бы ощущал себя частью безумной, разрушительной стихии.
Проехав пару миль, машина снова остановилась. Я вышел, проверил генератор – всё в норме.
Уже двадцать минут я пытался тронуться с места, и некого было даже попросить о помощи. С обочины Эванс-стрит не встретил ни одной проезжающей машины, даже на встречной полосе было пусто. Дождь бил всё сильнее. На горизонте мелькали молнии. Я промок до нитки, пока высматривал машину, которая могла бы закрепить трос к моей. Услышав, что молнии бьют слишком близко, я решил сесть в автомобиль, но в следующую секунду меня отбросило назад, ударило в глаза ярким светом, казалось, ярче и быть ничего не может, и… наверное, тогда я упал. В глазах помутнело, стало вдруг невыносимо жарко, так жарко, что не хватало воздуха; я попытался приподняться на локтях и тут же упал без сил. Слабость медленно пронизывала моё тело мелкими судорогами, не давая ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Я резко повернул голову, пытаясь хоть немного отогнать эту беспомощность, и, пренебрегая резкой болью, изо всех сил держал глаза открытыми: тогда мне казалось, что, если их закрыть, точно случится что-то непоправимо ужасное. Я видел машину, чёрное небо и дорогу без конца и края; видел дом, и жену, и дождь, дождь, дождь… Веки заметно потяжелели, и я закрыл глаза.
***
Открыв глаза, я увидел, что сижу на борту самолёта, и толком не понимал, что происходит вокруг и как я тут оказался. Слева от меня расположилась девушка лет двадцати пяти, а справа находился пожилой мужчина. Странно было бы, если бы я спросил у кого-нибудь из них, что я тут делаю. Но меня не покидала мысль о том, что несколько минут назад я сидел в машине и пытался завести её, а сейчас нахожусь в пассажирском Боинге. Я решил пойти к стюардессе, чтобы она помогла мне покинуть самолет. Но, как только я встал и направился к девушке в униформе, она попросила меня занять место, так как уже начинается взлёт. Я был в полной растерянности и не понимал, зачем я куда-то лечу. Но у меня настолько сильно болела голова, что я решил не задавать ей никаких вопросов.
Вот уже наша железная птица пролетала над каким-то мегаполисом. Солнце только начало обогревать город своими лучами. Я перестал думать о том, как сюда попал и почему оказался на борту огромного самолёта. Порывшись в своей сумке, я нашёл книгу Ремарка «На Западном фронте без перемен», откинул своё сиденье и начал читать.
Я всегда восхищался Ремарком, тем, как он ярко передавал всю гамму чувств в своих книгах. Современный темп жизни не позволяет уединиться в уютном уголке с книгой в руках. Возможно, поэтому ценность книг в наше время упала в несколько раз. Но всё равно любящие читать всегда смогут уделить время приятному времяпрепровождению с любимым автором и произведением, даже если не понимают, где они находятся, как это случилось со мной.
Вчитавшись в книгу, я отвлёкся на резкий звук. Уже заснувший к тому времени дедушка, сидящий справа от меня, очнулся и начал оглядываться по сторонам. Я решил приподнять голову и увидел выломанную дверь кабины пилота, лежащую на полу. Возле неё стояли двое смуглых мужчин. Один в белой рубашке, другой в синей, оба на вид лет тридцати или тридцати пяти. Тот, который был в белой, объявил на ломанном английском:
– Всем сидеть на своих местах тихо. Мы угнали самолёт, скоро вас доставим в аэропорт.
Но паника от этих слов ничуть не уменьшилась. Пассажиры негодовали как могли. Одна из стюардесс накинулась на мужчину, который всё это время просил всех успокоиться, но получила удар по рёбрам и упала. В этот момент на борту стало так тихо, что по всему салону были слышны перешёптывания с последних рядов. Все замерли в ожидании чего-то явно плохого, вдруг по динамикам начал кто-то говорить:
– Никому не двигаться. Всё будет в порядке. Если вы попытаетесь двигаться, вы подвергнете опасности себя и самолёт. Сидите тихо.
В этот момент самолёт сделал резкий поворот градусов на сто. Вскоре опять прозвучал голос из кабины пилота.
– Пожалуйста, не двигайтесь. Мы направляемся в аэропорт. Не делаете глупостей.
