Ребята познакомились и приступили к обсуждению предстоящего праздника. Я особо не вникала, как обычно витала в облаках, точнее застряла в трясине болота. Илья так нежно держал ее руку, постоянно обращался к этой. Всячески обнимал ее и целовал. Все внутренности разъедала сильнейшая из всех кислот – ревность. Она тоненькими струйками сочилась в каждый орган, повреждая мышечные, соединительные ткани, каждую связку она превратила в месиво. Легкие еще функционировали, когда ноги подняли меня с места, и поспешили увести куда подальше.
Туалет оказался пуст. Холодная вода толстой струей бежала из крана, пока я пыталась охладить пылающее от злости лицо. Я, как будто сошла с ума. Кровь бурлила по венам, а голова слегка кружилась.
– Ну, и чем же я хуже? – Спросила я у отражения. – Да она копия меня, – усмехнулась я. Ноздри расширились от частого дыхания, а зрачки глаз увеличились.
– Интересный способ забыть меня, – продолжала говорить я. Точно сошла с ума, раз разговариваю с собственным отражением в зеркале.
– Ты уверена, что именно так я пытаюсь тебя забыть?
Я вздрогнула.
Шаркающий звук медленных шагов раздался в пустом помещении. Он был слишком близко: его аромат, смешанный с легким запахом шампанского, щекотал мои ноздри. Жар, исходящий от тела парня, медленно переполз ко мне. Все, что уцелело из внутренностей сжалось в маленький комочек.
– Ты единственная и неповторимая, – шептал он, прислонившись губами к уху. Стайки мурашек пронеслись по рукам, бедрам и животу, концентрируясь где-то внизу.
Тонкие пальцы собрали распущенные волосы в кучку и перебросили на одну сторону. Мягкие губы коснулись кожи на шее, взбудораживая кровь, оголяя каждый нерв. Дышать становилось труднее.
– Тогда зачем она тебе? – Задыхаясь спросила я.
– Позлить тебя, – прошептал парень, притягивая меня за талию к своей груди.
В отражении его глаза светились лучше всякой гирлянды: зрачки увеличены слишком сильно. Илья возвышался надо мной, как стена, готовая вот-вот обрушиться.
– Я уверен, что ты чувствуешь это, – кончиками пальцев, сквозь ткань свитера, он нащупал грудь. От прикосновений друга я затрепетала, как мотылек в банке.
Стоп!
Так нельзя. Мы же друзья. И должны остаться ими. Но все, что он говорил, делал – все это заставляло меня трепетать от волнения, тяжело дышать и ожидать, что же будет дальше.
– Позволь мне доказать то, что ты была не права, – я согласно хмыкнула, мельком оглядев его в зеркале. Илья быстрым и точным движением развернул меня к себе, приподнял в воздух и усадил на каменную столешницу, коленями раздвинув ноги шире, чтобы встать вплотную ко мне.
Ладони путешествовали по моему лицу. Пальцы изящно очертили губы, чуть приоткрывая их; правая рука медленно сползла по талии и легла на бедро, чуть сжав его. Сладкий стон едва ли не сорвался с моих губ. Илья взглянул мне в глаза, будто убеждаясь в чем-то, слегка кивнул сам себе и облизнул губы. Жар полыхал между ног, превращая рот в пустыню.
Губы покалывало от предвкушения, я еще помню тот момент, когда Илья впервые коснулся их своими: на вкус они были такими же сладкими и вкусными, как я себе представляла.
Не дожидаясь его ответной реакции, я всем туловищем подалась вперед, касаясь его губ. Илья в сию же минуту подхватил мой порыв. Мы целовались слишком долго, его горячий и скользкий язык путешествовал по моему рту, лаская каждый уголок. Парень оторвался всего на минуту, по минимуму сокращая расстояние между нами, чтобы подхватить меня под бедра, и нежно впечатать спиной в противоположную стену. Для поддержки мне пришлось обвить ногами его узкие бедра, еще больше вжимаясь в него.
Я висела на нем, как обезьянка, сумасшедшая обезьянка, сгорающая от непреодолимого желания и страсти. Илья стонал мне в рот, иногда покачивая бедрами мне навстречу. Его действия сносили мне крышу окончательно, мне хотелось большего: я уверенно поерзала и крепче обхватила его за шею, прерывая поцелуй.
Он выглядел обезумевшим: в глазах полыхало пламя, а грудь часто-часто подымалась от тяжелых вздохов; волосы в ужасном беспорядке; губы выглядели хуже всего, они опухли от нашей страсти. Хихикнув, я лизнула его в шею, одновременно покусывая.
– Ты слишком испорченная девчонка, – рыкнул Илья, умудрившись ладонью надавить на местечко между ног. Я, как раненый зверек, взвыла. Но всю страсть как будто пылесосом засосало, когда в кармане у одного из нас раздалась противная мелодия.
– Крис, да, я сейчас, – Илья взглянул на меня извиняющимся взглядом. В голове прокрутилось ее имя сотню раз: "Крис", "Крис", "Кристина", и меня, как будто ледяной водой окатили. Дымка рассеялась, и я ощутила горечь своего поступка. Я дала ему шанс, ложную надежду на взаимность.
Сморгнув подступившие слезы, я дождалась окончания разговора и произнесла то, что разобьет ему сердце окончательно:
– Прости, это была ошибка. Ты пьян, а я зла, что ты привел ее. Я приревновала тебя, как друга. Это был порыв минутной слабости, я не позволю больше перейти границу дозволенного. Тебя ждет Кристина, беги к ней, – дрожащим от волнения и обиды голосом сказала я.
