– Если тебя это так заботит, то я все еще девственница! И если мне приспичит ее лишиться, то я уж точно не буду спрашивать твоего разрешения, папочка, –прорычала я, распахивая дверь машины, чуть ли не вывалившись на асфальт.
– Стой, – парень дернул меня за руку, обратно втаскивая в салон. – Закрой дверь, прошу.
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула морозный воздух, и вновь уселась на сидение.
– Прости, я действительно перегнул палку. Это не мое дело, и ты не обязана мне отвечать. Просто, будь осторожна, прошу, – в глазах, цвета насыщенной болотной жижи, плескалось беспокойство и безмолвная просьба.
– Ладно, я буду осторожна. Просто отвези меня домой, я устала и хочу принять чертов душ, – ответила я, уставившись в свое окно.
Парень повернул ключ зажигания, мотор тихонько заурчал, и наконец-то мы сдвинулись с места в сторону дома. За всю дорогу никто из нас не проронил ни слова. Мертвую тишину нарушал лишь голос ведущего какого-то радио, который всего на время заглушал бесконечный поток мыслей в моей больной голове и звук мотора. Мне не помешает сейчас побыть в одиночестве и разложить по полкам весь этот бардак, чтобы понять, как действовать дальше.
Пришлось долго уверять Кира в том, что я его услышала и поняла. Было смешно, но я чуть ли не клятву дала этому парню, лишь бы он выпустил меня из машины.
Все шло, как нельзя хорошо. Того парня я больше не видела, что не могло не радовать. Я попыталась забыть о той ночи раз и навсегда: никто и никогда, кроме меня самой не будет знать о случившемся.
Илья стал появляться на занятиях намного чаще, чем раньше, да и отношения по-немногу начали входить в нормальное русло. Мне все еще было неловко: я по-прежнему чувствовала свою вину. Илью как будто подменили. Наверное, это эгоистично, но так он со мной рядом, и я этому рада. Меня грызла совесть. Но не долго, вскоре ее место заняла ревность: ужасная, разъедающая, как кислота, ревность.
Все случилось за два дня до приезда Антона: дядя обещал навестить меня в новогодние праздники, прихватив с собой Софи и жену. Я с друзьями договорилась встретиться в кафе, чтобы обсудить, где и во сколько мы будем праздновать Новый год. Рони прибежала, чуть позже меня. Растрепанные волосы выглядывали из-под вязаной шапки; кончик носа раскраснелся от холода, а ресницы порхали над глазами, покрытые инеем.
– Только не говори, что я последняя! Кир не хотел меня отпускать, – щеки подруги зарделись еще больше прежнего. Закусив губу, она опустила глаза в пол.
Я рассмеялась.
– Нет, ты не последняя. Еще не хватает нашего умного и красивого мальчика, – ответила я. – Эй, может посмотришь на меня, – я поднесла окоченевшие пальцы ко рту, чтобы согреть.
Вероника осторожно посмотрела на меня и нервно улыбнулась: губы растянулись так сильно, что мне казалось, будто к их краям приклеены ниточки. Карамельные глаза горели невозможно ярко, поблескивая от слез.
– Можно я заеду вечером, – прикусив нижнюю губу, спросила подруга.
– Так-так, уверена, что меня ждет безумно интересная ночь, – загадочно подмигнула я.
От моей реплики девушка раскраснелась еще больше, от чего меня пробрало на нервный смех.
– Что смешного я пропустил? – Знакомый голос раздался прямо за спиной.
Я не обернулась, надеялась, что как раньше, он закроет мои глаза ладошками, и попросит отгадать. К сожалению, этого не случилось. Рони смотрела поверх меня, а через минуту перевела взгляд прямо за спину. Улыбка сползла с ее лица, в глазах читались растерянность и недопонимание. Нездоровая реакция подтолкнула развернуться меня и лично увидеть что-то столько непонятное.
Илья стоял прямо передо мной, во весь свой рост, я едва ли не касалась носом его мускулистой груди. Я перевела взгляд чуть правее и тихонько охнула.
Они стояли совсем близко друг к другу. Широкая ладонь друга крепко держала ее ладошку. Мы с ней примерно одного роста: карие глаза, черные, как ночь, с любопытством шарили по мне; темно-каштановые волосы небрежными волнами, больше похожими на сосульки, разметались по пальто, а персиковые губы растянуты в мерзкой улыбке.
– Ничего смешного, – отчеканила Рони.
Я даже сказать ничего не смогла. Поперек горла встал ком. Зеленые глаза отыскали мои и вопросительно взглянули. Я слегка мотнула головой и поспешила войти в здание. Сердце пропустило несколько ударов подряд, его действия ударили сильнее любого ножа.
Я не имею права претендовать на него, это глупо. Наоборот мне нужно радоваться, что человек не стал мучиться, не стал жить переживаниями, а решил построить свою личную жизнь, уже без меня.
