Богдан стоял прямо у меня за спиной. Он аккуратно собрал мои распущенные волосы в хвост и намотал себе на кулак. Я ловко извернулась, ослепительно улыбнулась и погрозила ему пальчиком, как маленькая девочка. Он по-доброму рассмеялся и вышел из гримерной, бросив напоследок, что будет ждать в машине.
В машине безумно пахло сладким. Во рту даже не успела накопиться слюна, потому что через минуту, после того, как я плюхнулась на сидение, ко мне на колени поставили подложку со свежими шоколадными пирожными. Ребенок внутри меня ликовал, радостно хлопал в ладоши и визжал от счастья.
– Где ты их достал в такое время? – Слизывая шоколад с пальцев, поинтересовалась я. – Они просто божественно вкусные.
– Если я выкину все свои козыри, то ты бросишь меня, потому что будешь знать, где их достать. А пока это является небольшим секретом, я могу об этом не беспокоиться, – с улыбкой произнес Богдан. – Мне тоже захотелось есть, слишком жадно ты их поедаешь. Мм, прекрати так облизывать свои пальцы, – с трудом пробубнил он, захватив кончиком пальца небольшой кусочек сладкого с моей щеки.
– Ты, наверное, этого еще не понял, но, увы, связался ты с врединой.
Для большей убедительности я пошире раскрыла рот и лизнула свои испачканные в шоколаде пальцы, с трудом подавляя смех.
– Аська, ты нарываешься на наказание. Если сейчас же не прекратишь, то к вечеру, когда мы доберемся до места, твоя попа будет гореть от моих ладоней.
– В следующий раз, когда захочешь сболтнуть что-нибудь подобное, убедись в том, что сказала это про себя, а не вслух, – Богдан потянулся к магнитоле и сделал звук чуточку громче, пока мои щеки медленно покрывались румянцем.
Я была абсолютно уверена, что не произносила этого вслух, ведь жевала последнее пирожное. Кажется, моя уверенность пошла трещинами рядом с ним. Все с этим парнем по-другому. Мне всегда удавалось держать свои мысли при себе. Даже больше скажу – раньше я умела прятать свои эмоции, но не сейчас. Он раскрыл мою защитную ракушку полностью, обнажив самое сокровенное.
За всю поездку мы едва обмолвились парой слов. Каждый думал о своем. Я даже не спрашивала, куда меня везут, и какой сюрприз он приготовил. На самом деле мне было интересно, но если я буду знать все подробности, то сюрприз перестанет быть чем-то неожиданным и приятным. Поэтому я предпочла расспросам тишину и нарастающее предвкушение от неизведанного.
Уже начинало смеркаться. Машина сворачивала несколько раз то вправо, то влево. Я уже сбилась со счету, сколько раз Богдан притормаживал на обочине, чтобы проверить целостность колес. Он ничего толком не объяснял, просто отмахивался, и говорил, что у него паранойя. В те минуты, когда он забирался обратно в автомобиль, воздух наполнялся нервозностью и тревогой. Его пальцы все крепче сжимали руль, ноги быстрее и настойчивее давили на педаль газа, а взгляд метался от зеркала к лобовому стеклу.
И в самый последний раз, когда мы остановились на обочине, все резко приняло иной характер. Богдан с яростью захлопнул свою дверь, и скрипя шинами, стартанул вперед, все быстрее и быстрее надавливая педаль.
– Слушай внимательно, пригнись и старайся не высовываться, у меня нет времени отвечать на вопросы, просто делай все, что я говорю. И знай, что я люблю тебя, – на последних словах его холодный тон немного смягчился, и он опять уставился в зеркало заднего вида, умело лавируя между встречными автомобилями.
От каждого резкого поворота меня подкидывало на сидении. Сердце было готово пуститься вскачь по трассе, пульс отчаянно колотился в висках. Я совершила ошибку, когда решилась оглянуться назад – в зад машины что-то с громким стуком врезалось. Меня понесло вперед, прямо на бардачок. Ремень безопасности помог не разбить себе нос и сломать шею.Вцепившись в сидение руками, я проглотила крик внутри себя и уставилась на Богдана. Сердце ушло в пятки. Даже при большом желании мои глаза не смогли бы закрыться, потому что меня ошпарил ужас.
