Деревня дикарей оказалась намного больше, чем можно было предположить. Уже не десяток, а чуть ли не сотня жителей вышла поглазеть на необычного гостя. Воинственный клич воинов становился громче.
— Kill`to mon`kii! Kill`to mon`kii! (Смерть человеку! Смерть человеку!)
Один из детей — еще без боевой раскраски — засмеялся и радостно захлопал в ладоши.
— Iga! No`va iga! (Жертва! Новая жертва!)
Посредник закивал.
— Да-да, no`va iga! No`va iga, — громче повторил он, чтобы это ни значило.
Толпа эльфов облегчено выдохнула. Многие женщины заулыбались, отпуская молодняк поглазеть на «no`va iga». Счастливый ребенок указал пальцем в сторону гор, затем на тропку, выложенную сухими бревнышками.
«Он показывает дорогу из деревни?». — Посредник недоверчиво покосился на эльфов. Все продолжали на него таращиться. Из домиков на деревьях раздалась музыка.
— Iga, iga! — Эльфы замахали руками.
— No`va iga! — напоследок прокричал Посредник.
Эльфы не обманули: путь привел к открытым воротам, где на страже стояли два рослых воина, с головы до ног увешанные трофеями. Вид радостного человека их нисколько не смутил. Они выставили копья.
— Iga!
Войны переглянулись.
«Пусть бы сработало, пусть бы сработало».
А потом кивнули друг другу и сняли со спин луки. Они одновременно натянули тетиву.
— Iga! — разом проревели дикари, выпуская стрелы в незадачливого ферксийца.
Посредник тотчас выхватил оба пистолета.
Бабах!
Головы эльфов разлетелись на мириады кровавых ошметков.
«Укаре, где ты, дьяволы тебя дери?».
****
— Откроешь? — Укаре ощупал каменную дверь с изображением рогатого черепа. — И желательно побыстрее.
Менестрель и эльф стояли подле выдолбленных в скале ворот. К ним вела длинная лестница из сотен и сотен ступеней, которые тянулись от самой границы леса.
Жезель скривила носик и задумчиво потерла подбородок. Открыть-то она могла, но нужно придерживаться плана, а без сигнала с противоположного входа, открывать дверь в храм не имеет смысла.
— А как же твой господин?
— Он появится, — отозвался Укаре. — Всегда появляется.
Жезель услышала обеспокоенность в голосе эльфа.
— А что кричали эти эльфы? — неожиданно для себя спросила она. — Я знаю много наречий и языков, а это что-то непонятное.
Укаре перевел взгляд от двери к девушке.
— Ваши кости принадлежат богине. Во имя кровавой госпожи, смерть людям и отступникам. Так ты будешь открывать?
Резкая боль в голове на мгновение пронзила Жезель. Она прикоснулась ко лбу.
— Все хорошо?
— Да-да, сейчас начну открывать. Только погляжу в записи Зака. — Девушка быстро перелистывала страницу за страницей. — Так, — полушепотом заговорила она, — поверните это так, затем, — ее ладонь нажимала на крохотные камешки в двери, — нажмите здесь. Та-а-к, а сейчас, — рогатый череп прокрутился; раздался щелчок, и дверь начала медленно отворяться, — готово!
— Ука-а-а-р-е-е! — Посредник вылетел из леса. Сюртук разодран, в шляпе две дырки, от сапога отвалилась подошва, в руках он держал револьверы. Ферксиец заметил эльфа и помчался вверх по ступеням.
Укаре скрестил руки на груди и с усмешкой поглядел на Жезель.
— Ха, я же говорил — торопиться некуда.
После слов эльфа из леса вслед за Посредником выскочила орава улюлюкающих дикарей. Яростной волной она устремилась к порогу храма.
— Так, — глаза эльфы расширились, — план меняется! — Укаре вручную стал раздвигать каменные дверцы. — А-а-а, черт…помоги…Жезель!
Менестрель обескуражено смотрела на толпу разрисованных эльфов.
— Укаре, этот кретин привел их сюда!
— Ука-а-а-р-е-е! — орал Посредник, отстреливаясь от преследователей. — Открыва-а-ай!
— Укаре, Укаре, — про себя причитал эльф. — Да вы хоть что-то можете сделать без меня?! — В щель между створками уже могла протиснуться Жезель, но не он с господином.
— А-а-а! — натужно заревел Укаре. Двери распахнулись. — Фуф. — Он оперся руками о бедра. — Внутрь.
Жезель забежала в проход. Скрип. Второй. Каменная дверь вновь закрывалась.
— Господин, быстрее!
Бах! Бах!
— Твою ма-а-ать! — Посредник уклонился от летящей в спину стрелы и нырнул во тьму храма. Укаре последовал за ним.
Дверь захлопнулась.
****
Кап-кап. Кап-кап. Кап-кап.
— Один, два, три… — Сухие губы почти не разомкнуть. Но надо говорить, чтобы не сойти с ума. День за днем смолянистые капли падают с потолка. Одно и то же число. Каждый раз. — …четыре, пять, шесть…
Так темно и сыро. Святой…
— Пф-ф,
Гнилой — как и сама империя. Такой долгий путь, столько стараний, столько глупых потерь. Никому не нужен мир. Одно золото да власть. Леос был прав: Ферксия успокоится с последним покоренным народом.
Вместо смеха из груди вырывается кашель:
— Кха-кха, мир, кха-кха.
Испуг? Нет, легкое удивление.
— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…
