— Передавай ей привет. — Орн бросил к ногам ферксийца серебристую сферу и отпрыгнул подальше. Сферка раскрылась, как бутон.
— Жалкое… — начал Конрад, но ослепительный взрыв поглотил его слова. Алтарь разлетелся на куски, а копье отшвырнуло к выходу.
****
Пещера в полой горе. Перекресток Планов. В ее недрах таится невиданная мощь, которая вернет Елену в мир живых. Таинственный шепот вел сюда. Голос в голове неустанно твердил о спасении. Да, вот что поможет изменить ход истории, а не глупый мир. Его никогда не было и не будет! Люди глупы, безнадежны, они вечно грызутся за власть и деньги. Человечеству нужно очищение. На руинах старого мира возвысится новая империя. Непорочная. Сильная. Непоколебимая. В ней восторжествует закон, равенство и сплоченность. Никаких болезней, никаких страданий, никаких предрассудков.
Ступеньки уводят вглубь. Мороз продирает по коже, сомнения не отпускают. В глубине души Гретта призывает отступить, отринуть гибельный путь. А разве он гибельный? Хек обещала перемены, обещала исполнить просьбу. Хотеть любить — плохо?
«Ты заслуживаешь большего, Конрад».
Да, я заслужил. Надо ускорить шаг.
Стены исписаны зловещими предупреждениями. И к черту их! Надо перестать быть ничтожеством.
«Твои желания восхитительны, твои страсти бесподобны. Ты воплотишь совершенство. Твоя судьба в глубине горы».
Поздно, Гретта. Меня вынудили стать убийцей. Я же просто хотел дарить людям радость, хотел, чтобы свет снова озолотил Хоэнтвиль, чтобы тучи рассеялись, чтобы дети смеялись, а не с ужасом наблюдали, как их отцы возвращаются калеками с войны.
Соленые капли обжигают лицо.
Почему? Разве я этого хотел? Я же не убийца и не сумасшедший.
Я уже себя потерял.
Голова раскалывается от сомнений. Голоса смешались.
«Иди, Конрад. Елена ждет».
«Ты же хотел силы, хотел быть лучшим из лучших».
О, Трон! Голова взрывается от несмолкающего гвалта. А-а-а! Как же больно!
Взгляд плывет, ноги едва держат. Впереди свет. Холодно-голубое сияние. Внутрь. Голос призывает войти внутрь.
Озеро?
Прозрачная гладь отражает свет сталагмитов. Неведомым чудом слышен звук умиротворяющего прибоя, крик чаек, женский смех. Елена…
«Да…».
Крохотный островок виден посреди подземного озера. Голос исходит от него.
Из воды появляется дорожка, покрытая илом. Она ведет прямо туда. Сердце колотится. Смех все ближе и ближе.
«Сюда-а-а…».
«Теперь ты выбираешь судьбу, Конрад. Ты много страдал, а теперь насладись плодами своих усилий».
Что это? Меч в камне?
Рукоять с алым рубином. Перламутровые переливы на клинке, витиеватые узоры сплетаются в единую картину. Они манят. Рука тянется к рубину.
— Поздно, предатель! Мне уже нет дела до глупых детских фантазий. Если моя душа сгорит, то пусть и мир тоже полыхает!
Ладонь сжимает рукоять; клинок высвобождается.
«Ну привет, Конрад».
Рубин вспыхивает.
Ничего не видно. Где пещера? Где озеро?
Руки натыкаются на что-то острое; загорается алый свет.
Где я?!
Вокруг красные стены. В груди холодеет.
«Не переживай. — Глаза, которые невозможно не узнать, лицо, которое невозможно забыть. — Теперь ты в безопасности».
— Ты…
— Я уже говорил: ты — это я, а я, — двойник Конрада вгляделся в рубин на рукояти, — это ты.
— Нет, нет, нет, мы так не договаривались! Не-е-ет!
Алый свет померк.
****
Горка камней позади уничтоженного алтаря зашевелилась. Ободранная рука показалась из-под завалов; послышалось недовольное кряхтение. С глухим рыком Гидеон вырвался из каменной могилы. Лицо все пыльное от крошки, сюртук изорван в клочья. Гидеон оглядел место битвы.
«Все разваливается», — подумал он, выискивая глазами копье.
Храм разрушался из-за столкновения необузданных сил и безумных дворфийских устройств. Гидеон понял, что ему и Укаре пора выбираться отсюда. И желательно прихватить с собой Никса…
— Укаре! — Блэйк увидел друга, прильнувшего спиной к стене. Он сидел неподвижно, сжимая в руках артефакт. — Нет, нет, нет… — Он упал на колени перед эльфом. — Очнись, сукин ты сын! Я не разрешал тебе помирать, неблагодарный ты болван!
— Господин…я… — Укаре сглотнул, — я сберег его…для вас.
Плечи Гидеона поникли. В груди эльфа зияла дыра. Просто чудо, что Укаре еще жив. Он не верил в такой бесславный конец для воина. Еще столько нужно сделать, еще стольких спасти. Горький ком застрял в горле Гидеона.
— Шляпа…господин. — Дрожащей рукой эльф вытащил из набедренной сумки дырявую шляпу. — Она ваша.
Гидеон благодарно принял последний подарок друга. Зубы скрипели от боли и сожалений.
— Прости, — прошептал Блэйк.
