— Сдаешься? — спросила она. — Иначе отец тебя не узнает.
— Сейчас…только…дух…переведу, — раздалось в ответ. — Пощады…не жди.
Таких настырных мальчишек Лисандра давно не видела. Не мудрено, что он не сломался. Теперь она зауважала Неаса еще больше. Оставалось привести паренька в чувства.
— Ну попробуй, — Лисандра приняла боевую стойку.
Неас поднялся на дрожащих руках и гордо выпрямился. Размяв плечи и шею, он ринулся в бой. Неас изумился и восхитился одновременно, когда девушка перехватила руку, и затем ребром ладони ударила в грудь. Остатки воздуха не успели выйти из избитого тела, как следующий кулак угодил под подбородок.
Лисандра завершила бой броском Неаса через себя.
— Успокоился? Моргни, если да.
Мальчик моргнул. Теперь он вспомнил. Над ним стояла та самая незнакомка, которая босиком и в платье бродила по лесу.
— Поговорим? — Лисандра протянула руку.
****
Красочный закат воцарился над Илларией. Неас сидел на упавшем стволе дерева у скалистого утеса и размышлял о встрече с Лисандрой. Кто бы мог подумать — маленькая, а такая боевитая. Он легонько прикоснулся к огромному синяку под глазом и дернулся от боли.
— Уф-ф, жжется…
Лисандра вылечила раны и ушибы на всем теле, кроме лица. Видимо, чтобы Неас навсегда запомнил: не все маги беспомощны без хваленых заклинаний.
Как же приятно осознавать, что за столько лет появится еще один друг. «Поединок связывает людей крепче цепи, — повторял Вэл во время занятий. — Ваши мысли и чувства сливаются. Для воина нет большей радости, чем достойный противник». Неас несказанно радовался встрече с лесной девой, и будь у него время, разговор с Лисандрой не закончился бы до утра.
Во время дружеской беседы открылась правда: Лисандра спасла его, когда он весь в крови рухнул на землю на глазах у десятка ферксийских офицеров. С помощью древней магии она вернула душу обратно в тело, а потом еще три дня боролась за жизнь Неаса. В Илларии подобные поступки навеки связывали людей клятвой крови. Какова бы не оказалась просьба, долг превыше любых правил. А затем они расстались. Неас пообещал себе, что вскоре отыщет Лисандру в Восточном лесу.
Неас вздохнул полной грудью прохладный воздух. Под вечер он становился особенно свежим и нес множество удивительных ароматов. Ветер доносил запахи влажной земли, терпкого можжевельника, грибов и сладких ягод. Неподалеку с гоготаньем и чириканьем ввысь устремились стаи птиц, чтобы успеть долететь до теплых берегов Захарии или волшебных садов Астории.
Неас любил этот опасный и дикий край, и никогда не променял бы лес на жизнь в столице. «Быть в должниках не так уж и плохо, если я научусь чему-то новому, — размышлял Неас, любуясь горной грядой у границ леса.
Неас заранее выбрал место. Поиски приведут Вэла или отца в первую очередь именно сюда. Тут впервые встретились Арип и Хельга — его мама. На высоком утесе, под которым протекала буйная река с множеством порогов и валунов, торчащих на поверхности, он всегда ощущал близость с матерью, хоть толком-то и не помнил ее. Обрывочные воспоминания тут и там всплывают в сознании: голос, цвет волос, даже одежда, лицо — ни разу.
Раньше Неас часто спрашивал, какой она была, но в ответ получал лишь молчание. Боль потери так сильно ударила по отцу, что тот за долгие годы не проронил ни слова о маме. «Что же тогда произошло?». Вопрос мучил Неаса уже очень давно, однако Вэл мудро предостерег не пытаться залезть в душу человеку, если он сам не готов поделиться прошлым.
— Неас! — Послышался вдалеке суровый голос. — Неас!
Отец. Ферксийцы не без причины боялись Арипа. Один рык, и они уже на коленях молят о пощаде.
— Неас! — продолжил кричать Арип до тех пор, пока массивная фигура не показалась из кустов.
Неас обернулся на шум.
Облаченный в тунику и мешковатую робу, отец мальчика держал в руках длинный клинок. На табарде виднелись символы ордена магов, где в былые времена состоял Арип.
— Создатель! — изумился он. — Что с твоим лицом?
— Упал, — солгал Неас. — А ты что тут делаешь?
— Воздухом пришел подышать. — Клинок скользнул в ножны. — Я присяду?
Неас подвинулся и Арип уселся рядом. Несколько минут они оба молчали, не зная с чего начать.
— Помнишь, — заговорил Арип, погрузившись в воспоминания, — как ты впервые прочел книгу «Справедливость и равенство»? Ксайфенус, кажется.
— Клисфенус, — поправил Неас. Отец умышленно исказил фамилию асторийского ученого. Старый лис знает, что труды Клисфенуса более всех запали ему в душу.
— Да-да, вечно путаю его с другим умником, — отшутился Арип. — С тех пор ты мечтал увидеть Илларию во всем ее великолепии. Новые законы, новые союзы, счастливые люди…
— Это невозможно, — расстроено ответил Неас. — Теперь я это понимаю.
Арип удивился.
— Почему?
— Люди. — Мальчик сдвинул брови. — Они не хотят мира. Вэл многое рассказал, пока заживали раны.
Арип печально вздохнул.
— Ох, Неас, ты спешишь с выводами. Людей так много, и они все разные. Нельзя судить по Ферксии и Илларии, кто достоин помощи, а кто нет.
Неас опустил голову. Он почувствовал, как гнев выплескивается наружу.
