Сломленные (СИ) полностью

— А что случилось с тем мужчиной, ты убил его? — неожиданно для себя спросил мальчик.

Вэл в мгновение ока опустил гарпун в воду и вытащил уже с крупной рыбиной на конце.

— Нет, — ответил он, бросив рыбу на берег. — Должен был, потому что многие из тех солдат не один год оберегали город от чужаков и монстров. Хорошие люди, верные воины. Они погибли по прихоти ненормального, но я не стал никого убивать.

— Потому что этим ты докажешь, что ты не лучше? — предположил Неас и взмахнул гарпуном. Мимо. Рыба целая и невредимая поплыла дальше.

— Разумеется, нет. Этот человек родился в семье влиятельного лорда, которого с королем связывала тесная дружба. Убей я его, развязал бы гражданскую войну или еще чего хуже. — Вэл ударил. Очередная рыба полетела на берег.

Неас недоуменно уставился на учителя.

— Так в чем же смысл всего?

Вэл уже опускал гарпун, как вдруг рука резко остановилась. Его взгляд упал на рыбу с круглым брюшком. Он жизнерадостно улыбнулся и позволил ей проплыть дальше.

— А в том, — Вэл потянулся, — чтобы уметь сдерживать свои желания, подавлять эмоции в те секунды, когда они наиболее разрушительны. Это сложно, иногда больно, иногда противно, но так ты обретешь себя. Плохое, хорошее, — Вэл направился к берегу, — все это выдумки. Мир намного сложнее, парень.

Неас проснулся с ноющей болью в спине. Он лежал на животе, перебинтованный с головы до ног. Все стояло на местах: старинный стол у окна, стойки с оружием, резные фигурки элементалей да ветхий шкафчик с горой книг.

Он повернул голову и увидел сидящего в углу Вэла. Следопыт укутался в теплое дырявое одеяло и громко сопел. В голове ненароком представилась забавная картинка, как могучий Вэл в ночи своим храпом отгоняет орду неприятелей. Неас попытался заговорить, однако вырвался мучительный стон.

— У-у-у…

От его бесплодных попыток подняться проснулся Вэл и тотчас вскочил на ноги:

— Арип, Неас открыл глаза!

В комнату влетел Арип с бритвой в руках. Лицо покрывала мыльная пена и виднелся свежий порез.

— Сынок, — хлопотал Арип, присев рядом с кроватью, — ты, главное, не шевелись, а то швы разойдутся. Лицо мальчика сморщилось от боли, когда он слегка подвигал головой.

— И сколько я провалялся в таком виде?

— Четыре дня, — ответил Вэл. — Знахарка предупредила, что ты можешь не очнуться. Ты крепче, чем стена Аргуса, приятель, — добавил воин.

«Знахарка?».

— Отдыхай, сынок, — сказал Арип. — Раны скоро затянутся, и я разрешу выйти из дома, а пока спи. Учеба и мечи подождут…

— Пап, — прервал отца Неас.

Арип настороженно посмотрел на сына.

— Да?

— Что тогда случилось?

В комнатке воцарилось молчание. Вэл хмуро покосился на Арипа.

— Я… — Арип осекся. — Кто-то очень не хотел, чтобы я вмешался.

Горячие слезы стекали по щекам Неаса.

— Я не закричал, пап, не закричал.

— Знаю. — Арип поцеловал сына в лоб. — Знаю…

Оба мужчины так и остались сидеть возле кровати, пока всхлипы не утихли и Неас не заснул.

Уже третий месяц кряду Неас проводил в кровати. Каждое движение отдавало непрестанной болью, но даже она не шла ни в какое сравнение с дурно пахнущими отварами, которые ежедневно вливал в него Вэл. Всякий раз, как горький напиток попадал в рот, желудок скручивало тугим узлом, хотя кошмары и жжение временно отступали.

Неас еще ни разу не чувствовал себя настолько жалким и беспомощным. Но несмотря на незавидное положение, мальчика окружали любящие его люди. Вэл с отцом по очереди меняли повязки, рассказывали истории, кормили, разминали затекшие ноги. Они стали тонкой нитью, что связывала Неаса с внешним миром.