– Гисса не падет вовек, – возвестил Ран-Гис. Он не обращался ни к Кари, ни к кому другому в палате – слова отразились от кирпичей разрушенного города, сорвались с губ стражников на дверях. – Слава Гиссы не померкнет. – Затем король нахмурился, и подтек слюны сорвался с губ, до того как он собрался и произнес: – Пригласите посланцев Ишмиры.
Стражники отворили другие двери, и Кари пришлось подавить порыв вскочить и бежать. В палату широким шагом вошел Артоло, окованные железом верховые сапоги проклацали по плиткам. По бокам его сопровождала охрана из Эшданы с эмблемами Матери Облаков на броне. Невероятный союз. «Аплодисменты Эладоре с ее Перемирием, – подумала Кари, – вся сволочь, мечтавшая меня убить, теперь заодно». За спиной Артоло мотылялась карга-жрица.
– Дамала, – буркнул Заргор Погубитель, и Кари предположила, что так ее зовут.
При виде Кари у Артоло потемнело лицо. Он ступил вперед, стиснув кулаки. Опа, а этот козел отрастил пальцы, из культяшек торчали бескостные наросты-щупальца. Вот так свезло!
Надо же, у Ран-Гиса вино правда крепкое.
– Она моя! – рявкнул Артоло, тыча щупальцем в Кари. – Я гнался за ней с Ильбарина. Отдавайте ее, или я предам огню ваш липовый город.
– Гисса вечна, – проговорил Ран-Гис, и эти его слова хватили Артоло поперек хари. Гхирданец пошатнулся, потеряв равновесие. Изречение святого зависло в воздухе, словно обладало непроницаемой твердостью, как материальная преграда. Светильники по обеим сторонам трона вспыхнули неземным светом.
– Верховный Умур, – негромко заметила Дамала, словно между прочим, – отдавал на заклание города и позначительней Гиссы, а кто способен отрицать его волю?
Заргор Погубитель склонился над ухом Ран-Гиса:
– Повелитель, мои разведчики доложили, что к северу от города замечены крупные силы Ишмиры, в том числе боевые святые. Разумеется, Гисса несокрушима и победа предрешена, но, боюсь, обойдется она нам дорого.
При упоминании
Не могла свалить это знание на одного Шпата.
– Мой народ с радостью заплатит самую высокую цену. На костях павших мы воздвигнем новые стены, – сказал Ран-Гис с наводящим страх предвкушением удовольствия в голосе. – Нельзя лишать их права на мученическую смерть.
«Вот сволочь», – подумала она. Ему что, все равно? Или он повелся на свои же россказни о том, что Гисса – город счастья и изобилия? Или когда ты бог, то какую чушь ни несешь, обязан сам себе верить?
– Но тем не менее, о божественный, – продолжал Заргор одновременно успокаивающим и паническим тоном, – город еще не отстроился до конца после стычки с Лунным Пожирателем. Если погибнет больше ваших людей, кто будет прославлять ваше имя на фестивале Глиняных Слов? Хватит ли дев для танцев в лабиринте жарким летом? Кто провозгласит вас Краеугольным Камнем Мироздания?
Кари пересмотрела свое отношение к Заргору. Пускай он хреновый маг, зато, куда важнее, выступает голосом разума, сопрягая прихоти чокнутого божка с народными нуждами. Заргор пытается сохранить жизнь горожанам, тогда как Ран-Гис с радостью отправил бы каждого на погибель, лишь бы те умирали с его именем на устах.
На середину зала просочился ползущий:
– Великие владыки, нет причин бросаться угрозами. У всех нас есть враги, с которыми нелегко справиться. Данное затруднение возможно решить миром. – Он указал на Кари и на спутанную Мири в кругу. – Обе эти женщины ходатайствовали о предоставлении им в Гиссе убежища. И обеих разыскивает Артоло, уроженец Гхирданы. Наш вопрос сводится к выработке приемлемых всеми нами условий, на которых можно было бы отказаться от одной из них – или двух.
Артоло зашумел, чтобы ползущий не лез не в свое дело, начал грозить устроить Двенадцати Кровавым Монетам то, что сделал с колонией червей на улице Синего Стекла. Кари его не слушала, а пыталась разгадать, какую игру затеял ползущий. Сама она точно не просила никакого убежища, насчет Мири тоже сомнительно – разве что по их правилам взорвать отряд стражников считается подачей заявки. Выходит, ползущий лжет, чтобы их защитить, укрепляет их позиции, как ловкий стряпчий? Или преследует свою, непонятную цель?
– Вот она, – проговорил Двенадцать Кровавых Монет, показывая на Мири, – нарушила данный Гхирдане обет. Она могущественная чародейка и закоренелая преступница. Она организовала побег с Ильбарина. В то время как эта несчастная девушка, – кивок на Кари, – была не кем иным, как пленницей, заложницей злой колдуньи. Сейчас она собирается удалиться от мира и ищет покоя в далеком Кхебеше. Если Артоло взыскует мести, давайте отдадим ему Мири, а вторая останется здесь гостьей Ран-Гиса.
