Сломленный бог полностью

Конечно, так вышло только потому, что Кари была Предвестницей Черных Железных Богов, рожденной от веретенщика, одного со своим противником рода. Достаточно схожая с ним, чтобы ее пропустила защита. Ран-Гис, святой без собственного имени, ведь тоже такой, как она? Когда заходит речь о святых, чего только не наслушаешься о «согласованности» и «резонансном подобии». Дедушка создал ее под стать дремавшим Черным Железным Богам, однако теперь она больше соответствует Шпату.

И сущностям вроде Шпата.

Она проводит пальцем по лезвию жертвенного клинка. Острому лезвию.

«Не выбирай никаких скорлупок. Переверни стол пинком».

Кари вскакивает и бьет Краеугольный Камень Мироздания ножом в его прекрасное горло.

В один из дней, что оставались до катастрофы, выпало время признаний. Гонец доставил записку от Карлы. Бастон осмотрительно не открывал ее, пока не выбрался за черту Нового города, подальше от любопытных глаз. Письмо посылало его в Новоместье.

На расстояние броска камня от улиц детства – притом за два, а то и три разных мира от них. Законопослушное Новоместье было спокойным и тихим, в отличие от трущоб Мойки на той стороне Военного тракта. Сюда не захаживал ни один бог, за исключением ручных божеств Хранителей, да и те изредка, лишь чуялся дым храмовых воскурений ИОЗ. Даже при вторжении Новоместье избежало крупного ущерба. Несколько пятен да следы свежей побелки были единственными отметинами войны на его ровных рядах однотипных домиков.

В один такой домик он и постучался. Дверь открыла женщина в вуали.

– Господин Хедансон! Входите, входите. Я только заварила чай. – Женщина пригласила его в дом. Нет, не женщина – из-под юбки мельком показались копытца. Упыриха в пышном человеческом платье. На улице он прошел бы мимо нее и ничего не заподозрил. Кажется, в былые годы эта упыриха ошивалась у притонов Братства, только тогда одевалась в ворованные лохмотья, настоящее пугало. Барсетка, так ее звали.

Запах свежего хлеба перебивался сочным ароматом духов. В коридоре вразнобой висели плакаты – старые театральные афиши, выцветшие, когда-то отлепленные от стен и заботливо собранные здесь. Бастон заметил на одной лицо матери. Эльшара глядела на него из тридцатилетней дали. Меж тем упырица проводила Бастона по коридору до скромной дверцы в небольшой садик.

И там, в плетеных креслах, сидели они обе – Карла и мать. Бастон вылупился, моргая в замешательстве. Он знал, что безопасности ради Карла вывезла мать с Борова тупика, но посчитал, что Эльшара поселилась у каких-нибудь старых друзей или села на поезд, скажем, до Маредона. И вот она, неожиданность.

Бастон поцеловал маму в щеку. Она посмурнела, увидев синяки на лице сына.

– Ох и повоевал. Даже от сальников отбивался.

– Неужели об этом тебе поведал дым?

– Нет, часто приходилось промывать раны отцу, – срезала Эльшара, – работу сальников я и без Дымного Искусника узнаю.

– Лучше не поминайте богов по имени, – поспешно вставила Барсетка. – После недавних неприятностей Карла попросила меня присмотреть за вашей матерью. – Ее голосу недоставало привычного упырьего рыка.

– Благодарю.

– Мне, дорогуша, и самой было приятно. Если честно, я много лет обожала Эльшару, так что это был сущий подарок. Мы так здорово подружились! Пойду принесу вам поесть. Само собой, наземной еды! – Барсетка юркнула в дом.

– Говори потише, – шепнула Карла. – У Барсетки вполне безопасно, но все же она упырь и знается с Эладорой Даттин. Нельзя ей целиком доверять.

– Ты подустал, Бас, – молвила Эльшара. – Хорошо бы тебе здесь отдохнуть. – Усталость давала знать. Он мотался на одном адреналине с тех пор, как алхимики убили Вира в таверне «За Зеленой Дверью». Заманчиво этак посидеть в солнечной тишине сада, спокойно послушать, как вдалеке урчит город. Здесь нет никаких сальников – никто не лезет в окна, не крадется по крышам. Новый город кажется отсюда давнишним, неправдоподобным сном. Можно закрыть глаза и позабыть, что Гвердон вообще изменился.

Да только нельзя.

– Раск ждет моего скорого возвращения.

Эльшара бросила кусок сахара в чай как бомбу.

– Бас, у меня есть для тебя руководящие указания. Они исходят от мастера Братства, ты меня понимаешь?

– От Хейнрейла? Значит, ты общаешься с ним? – взъерошился Бастон.

– Да, общаюсь. – Эльшара уставилась на сына: – Знаю, как ты к нему относишься. Но он и есть Братство, пойми. Он – за нас.