Вскрикнув, я вытираю руку о футболку, и теперь моя ладонь не только липкая, но и покрыта волокнами ткани. С мрачным видом я подсвечиваю телефоном дверцу машины. По ней стекает мед, ручка и щели двери кишат муравьями.
Чувствуя недоброе, я нагибаюсь в открытый салон. Света от телефонного фонарика мало, но мне видны муравьи – еще больше – и переливающиеся блестки, насыпанные на лужицу меда, растекшуюся по дорогой коже. Спинку сиденья водителя покрывает такая же гадость.
Это уж слишком! Все это. И город. И паршивые детки. И эта нелепая жизнь, которая должна была стать гораздо лучше моей прежней, потому что у меня появился толстый кошелек. Я закидываю голову и кричу от отчаяния и безнадежности, которые копились во мне с тех пор, как я села на тот дурацкий автобус до Бейсайда.
– Элла! – Раздается топот бегущих ног. – Что случилось? Кто тебя обидел? Где он? Я убью его…
Рид резко останавливается, увидев, что я одна.
– Почему ты преследуешь меня? – сердито спрашиваю я.
Сейчас, когда вокруг моих ног снуют полчища муравьев, на коже высыхают остатки пролитого на меня пива, а моя липкая рука вызывает лишь отвращение, он – последний, кого я хочу видеть.
– Я зову тебя минут пять, но ты была так поглощена своими мыслями, что ничего не слышала. – Рид хватает меня за плечи. – Ты в порядке?
Его ладони скользят по моим рукам и опускаются на бедра. Он разворачивает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Сейчас мне до смерти нужен кто-то, кто позаботится обо мне, и даже его прикосновения кажутся чудесными. Ненавижу себя за это.
Вырвавшись, я натыкаюсь на дверцу машины.
– Не трогай меня. Со мной все в порядке. А кричала я вот из-за чего, – я яростно тычу в кабриолет.
Он заглядывает внутрь, подсвечивая хаос в салоне телефоном, и рявкает:
– Кто это сделал?
– Может, ты? – бормочу я, но мой рассудок удивляется глупости обвинения. Риду совершенно незачем портить мою машину.
– Ее подарил тебе мой папа, – с раздраженным вздохом отвечает он в подтверждение моих собственных мыслей. – Зачем бы я стал портить твою тачку?
– Кто тебя знает? – язвительно спрашиваю я. – Я и гадать не буду, что происходит в твоей тронутой голове.
У Рида такой вид, как будто он едва сдерживается, чтобы не выйти из себя. Только почему он должен выходить из себя? Это моя машина кишит муравьями, а он весь вечер миловался со своей бывшей.
– Ты спал с Эбби, когда я сбежала? – слова слетают с языка быстрее, чем я успеваю их остановить.
И начинаю жалеть о них в тысячу раз сильнее, когда на его лице мелькает улыбка.
– Нет.
«Тогда о чем вы двое там шептались?» – кричу я про себя.
Я приказываю себе отвернуться и сосредоточиться на том, как справиться с проблемой. Мне не нужен Рид, да и вообще никто не нужен. Я привыкла сама о себе заботиться.
Я вытираю руку и нахожу на телефоне приложение поисковой службы. Неуклюже печатаю слово «такси».
– Не хочешь спросить меня, о чем мы с ней разговаривали?
Нет. Я усвоила урок. Выбираю первый сервис и звоню.
– «Йеллоу-кэб», чем могу вам помочь?
– Я в… – Я прикрываю телефон рукой. – Где мы?
– Мэм, мне нужен адрес, – нетерпеливо говорит диспетчер.
– Минутку, – бурчу я в телефон.
Рид качает головой и забирает его из моей руки.
– Простите. Ошиблись номером. – Он засовывает мой мобильник в карман своих джинсов. – Эбби извинялась за то, что переспала с Истом. Я сказал, чтобы она не переживала.
– Ты должен переживать. Отдай мой телефон.
Он не обращает внимания на мою просьбу.
– Меня волнуют совершенно другие вещи. Например, почему моя девушка целует моего квотербека?
– Потому что он секси. – Я смотрю на карман Рида, раздумывая, как вернуть телефон. Мой взгляд смещается левее, на еще один бугорок, который становится тем больше, чем дольше я на него смотрю. Я помню, как он прижимался ко мне, твердый и горячий…
Мышцы напрягаются, кожу покалывает. Я сжимаю бедра.
– Он тебе не нравится, – хриплым голосом говорит Рид.
– Ты не знаешь, что мне нравится.
– Еще как знаю.
Молниеносным движением он обнимает меня за талию.
Его губы накрывают мои.
Я хватаю его голову, чтобы оттолкнуть от себя, но вместо этого прижимаю еще ближе. Мы не столько целуемся, сколько впиваемся друг в друга губами, языками, зубами. Его руки крепко сжимают мои чуть выше локтя. Мои пальцы вонзаются в его волосы. Твердый бугор в его джинсах больше не воспоминание, а реальность, и все мое тело отзывается ликованием. О боже, как мне не хватало этого! Его губ. Его теплого тела, которое сейчас прижимается к моему. Я скучала по всему этому, и я ненавижу себя.
Оторвавшись от него, я требую:
– Перестань целовать меня.
Его губы кривятся в усмешке.
– Тогда отпусти меня.
Я медлю, Рид опять целует меня, и его язык проскальзывает между моих приоткрытых губ. В этот раз его рука вцепляется в пояс моих легинсов, стягивая их вниз. Я нащупываю полы его рубашки, пытаясь залезть под нее. Хрипло простонав, он подхватывает меня, и мои ноги обвивают его талию.
