– Я виноват, – повторяю я. – Честно, я беру вину на себя. И мне тоже стыдно из-за всего, что случилось. Ведь это из-за меня она потеряла любимую работу. Поэтому я прошу вас пересмотреть свое решение уволить ее. Пожалуйста.
– Я нашла ей замену, Рид. Я не могу позволить себе двух работников.
Меня охватывает чувство досады.
– Что ж, понимаю.
– Но…
Во мне расцветает надежда.
– Но что?
– Кеннет может выходить только во вторую смену, – говорит Люси не слишком довольным тоном. – Я не смогла подыскать кого-нибудь, кто мог бы приходить к половине шестого утра, как Элла. – Она улыбается. – Не так много подростков, готовых вставать ни свет ни заря.
– Элла готова, – отвечаю я. – Она очень серьезно относится к работе. Да вы и сами знаете.
Люси кажется задумчивой.
– Наверное.
Я опускаю обе ладони на прилавок и с надеждой заглядываю ей в глаза.
– Вы дадите ей еще один шанс?
Люси не торопится с ответом, но в конце концов произносит:
– Мне надо подумать.
О большем я просить не могу. Я пожимаю ей руку, благодарю за уделенное мне время и выхожу из пекарни с улыбкой на лице.
Впервые за все время, как стало известно о ребенке и предстоящей помолвке, наш дом свободен от присутствия Брук. Она и ее злобная приспешница Дина отправились на две недели в Париж за свадебным платьем. Когда папа сообщает нам об этом, близнецы радостно вопят. Он сердито смотрит на них, а потом объявляет, что мы ужинаем вместе на террасе. Я пожимаю плечами и выхожу наружу: если Брук и Дина не едят с нами, то лично я совсем не против ужина.
Наша экономка Сандра ставит на стол, сервированный на семерых, две огромных формы для запекания.
– Я ухожу, – говорит она Каллуму. – Но в холодильнике достаточно еды, чтобы вы, мальчики, не умерли с голоду до конца недели.
– Сэнди, нет! У тебя снова отпуск? – изумленно спрашивает Сойер.
– Я бы не назвала это отпуском. – Она вздыхает. – У сестры родился ребенок, и я отправляюсь на неделю в Сан-Франциско, чтобы помочь ей. Уже предчувствую бессонные ночи.
– Оставайся там столько, сколько нужно, – отвечает папа с теплой улыбкой. – Возьми еще неделю, если потребуется.
Сандра фыркает от смеха.
– Ну-ну, а когда я вернусь, то выяснится, что эти двое, – она показывает на близнецов, – опять пытались спалить мою кухню.
Ее голос становится жестче.
– Увидимся на следующей неделе, Ройалы.
Папа усмехается, и пухленькая черноволосая женщина направляется к выходу.
Из кухни доносятся голоса, и через французские двери вбегает Элла.
– Простите, что опоздала, – тяжело дыша, говорит она. – Разговаривала по телефону.
Она опускается на стул рядом с Каллумом.
– Вы не поверите, кто мне звонил!
Папа снисходительно улыбается ей. Я же, наоборот, прячу улыбку, потому что не хочу выдать себя. Мне прекрасно известно, кто ей звонил.
– Люси! – Голубые глаза Эллы радостно сверкают. – Она готова дать мне второй шанс и принимает на работу в пекарню! Вы можете поверить?
– Правда? – вежливо спрашиваю я. – Отличная новость.
Краем глаза я вижу, что Ист как-то странно смотрит на меня, но ничего не говорит.
– Новость… это уж точно, – расстроенным голосом говорит папа.
Элла, нахмурившись, смотрит на него.
– Вы не рады?
– Начнем с того, что я вообще не хотел, чтобы ты работала, – ворчит он. – Я бы предпочел, чтобы ты уделяла все время учебе.
– Мы опять к этому вернулись? – Она громко вздыхает и берет сервировочную ложку. – Я прекрасно могу и работать, и учиться одновременно. Кому лазанью?
– Мне, – говорят в унисон близнецы.
Пока Элла раскладывает порции, я замечаю, что отец и братья пристально следят за каждым ее движением. Близнецы улыбаются. Папа выглядит довольным. А вот Истон, кажется, чем-то огорчен. Разве он не рад, что видит Эллу? Он чуть не съехал с катушек, когда она сбежала, и ее присутствие должно было сделать его счастливым.
– Чего такой тихий, Ист? – спрашивает папа, когда мы дружно приступаем к еде.
Мой брат пожимает плечами.
– Просто нечего сказать.
Близнецы ржут.
– С каких пор? – сквозь смех спрашивает Себ.
Ист снова пожимает плечами.
– С тобой точно все в порядке? – не отстает папа.
– Угу. В Истон-ленде все отлично.
Его чрезмерно веселый тон настораживает меня. Я знаю своего брата. Сейчас ему больно, а когда ему больно, он становится неуправляемым. После смерти мамы он пристрастился к спиртному. Начал принимать окси[7]. Потом стал играть в азартные игры. Драки. Нескончаемая вереница девушек в его постели.
Нам с Гидеоном удалось утихомирить его. Мы выбросили таблетки в унитаз. Я стал чаще участвовать в боях, чтобы приглядывать за ним, когда он отправлялся в доки. Думал, мы вернули его, но он снова катится вниз по наклонной, и это убивает меня.
Папа отстает от Истона и поворачивается к Сойеру.
– Я давно не видел Лорен. Вы расстались?
– Не, мы все еще вместе.
Вот и все, чем Сойер желает поделиться, и папа снова оказывается в тупике.
– Рид, Истон, – окликает он нас, – как проходит сезон? Надеюсь, что смогу прийти на вашу игру в пятницу. Я попросил Дотти расчистить мое расписание.
