Я понимаю их на все сто процентов, но, как уже сказал Истону, это шоу за Эллой, и любой, кто захочет помешать ей закончить его так, как она задумала, будет иметь дело со мной.
– Посмотри на нее! – Элла отпускает нашу самодельную веревку и снова хватает Джордан за волосы. Свободной рукой она отклеивает с ее рта ленту. – Скажи ей в лицо, чем она заслужила то, что ты с ней сделала. Объясни это нам всем.
– Я не стану тебе подчиняться, – отвечает Джордан, но в ее голосе не слышно прежней решимости.
– Скажи нам, почему мы не должны раздеть тебя и приклеить рядом с дверями, – рычит Элла. –
– Она решила, что я флиртовала со Скоттом, – говорит пострадавшая девчонка сквозь слезы. – Но это неправда. Клянусь! Я споткнулась, он подхватил меня, я поблагодарила. Вот и все.
– Неужто? – Элла в недоумении поворачивается к Джордан. – Ты унизила бедную девочку, потому что решила, что она флиртовала с твоим недоделанным парнем?
Она яростно трясет Джордан.
–
Джордан пытается вырваться, но Элла не отпускает ее. Даже если начнется апокалипсис, она все равно не отпустит.
Элла разворачивается, заставляя Джордан встретиться лицом к лицу с остальными учениками. Руки Эллы трясутся от напряжения, и я вижу, что у нее почти не осталось сил. Тащить сопротивляющуюся Джордан по всему коридору уже было непросто, даже когда мы с Истоном замыкали процессию.
– Она не справится, – шепчет мне Истон.
– Справится.
Я выхожу вперед и встаю у Эллы за спиной. Она сможет опереться на меня, если будет нужно. Я здесь, чтобы поддержать ее. Рядом мои братья. Мы все у нее за спиной.
У Эллы дрожат руки. Она сжимает колени, чтобы не упасть, но голос звучит четко и твердо.
– Все вы так много имеете, но вместо того, чтобы ценить это, обращаетесь друг с другом как с ненужным барахлом. Ваши маленькие игры просто отвратительны! Ваше молчание противно! Вы все – жалкие, безвольные трусы. Наверное, никто никогда не говорил вам, что вы за ничтожества. И вы стали такими из-за ваших денег и даже не замечаете, насколько все это мерзко. Но это ужасно. Даже хуже, чем ужасно. Если я буду учиться в этой школе до выпуска, то это больше не будет продолжаться. Если придется, я доберусь до каждого из вас и приклею ваши задницы к стене школы.
– Ты и кто еще? – кричит из толпы какой-то придурок.
Мы с Истоном бросаемся вперед, но я отталкиваю брата.
– Сам разберусь.
Толпа расступается, и умник с громким голосом остается стоять один. Размахнувшись, я со всей силы бью ему в челюсть, и он камнем падает на землю. Черт, это было круто.
Потом я улыбаюсь толпе и спрашиваю:
– Кто следующий?
Все опускают головы в трусливом молчании, я отряхиваю руки и возвращаюсь к своей девушке и братьям. Уэйд бросает мне запасную рубашку, которую я тут же надеваю.
– Впечатляющий удар, – шепчет мне Элла.
– Спасибо. Я держал его для подходящего случая. – Я беру ее ушибленную руку в свою. – Семья, которая борется вместе, никогда не распадется.
–
Адреналин ушел, и я чувствую, как дрожит ее тело. Я притягиваю Эллу к себе так близко, что касаюсь подбородком ее головы, и обнимаю ее.
– Может быть, до того, как ты приехала, но сейчас он звучит именно так.
– Не самый плохой девиз.
Элла косится по сторонам, на расходящуюся толпу, обрывки клейкой ленты на ступенях, капли крови на мраморе.
– Ну что, получается, это наше первое свидание?
– Еще чего! Наше первое свидание было… – Я умолкаю. Каким было наше первое свидание?
– Ты никогда не приглашал меня на свидание, глупенький.
Элла шлепает меня – вернее, пытается. Это больше похоже на клевок птички, потому что сейчас в ее руках столько же крепости, сколько в желе.
– А ты права.
– Ладно, не парься. Я ни разу не была на свидании. А люди вообще еще ходят на них?
Я широко улыбаюсь, потому что наконец могу хоть что-то для нее сделать.
– О, детка, тебе еще многое предстоит узнать.
Вскоре новости об утреннем инциденте доходят до директора. Стоит мне усесться на стул после звонка на первый урок, как преподаватель сообщает, что меня ждут в кабинете Берингера. Когда я прихожу туда, выясняется, что Эллу и Джордан тоже вызвали с уроков и позвонили нашим родителям. Дело дрянь. Это может плохо кончиться.
Кабинет заполняется. Мы с Эллой сидим рядом, позади нас отец. Джордан с каменным лицом сидит рядом со мной, и я физически ощущаю исходящую от нее смесь страха и ярости.
Жертва Джордан, девятиклассница Роуз Эллин, сидит как можно дальше от нас, у противоположной стены. Ее мать не переставая жалуется, что пропускает очень важную встречу.
Наконец входит Берингер и с грохотом закрывает за собой дверь. От резкого звука Элла подпрыгивает на месте, и мы с папой протягиваем руки, чтобы успокоить ее. Он кладет свою на ее плечо, а я – на ее колено. Наши взгляды встречаются, и на этот раз отец смотрит на меня с одобрением. Что бы ни решил Берингер, для папы его решение не будет иметь никакого значения. Для него главное – что я заступился за семью, что я не эгоистичный подонок, каким бываю почти всегда.
