Сломленный рыцарь полностью

Извинения перед ней необязательны, но после прекращения приема алкоголя и наркотиков я понял, что это необходимо. Особенно та нота, на которой все закончилось, когда я на полпути уже залез к ней в пещерку, а потом понял, что не могу этого сделать.

Я не мог сделать это ни с кем, кроме Луны.

Ни тогда. А возможно, и никогда.

Это и сломило Поппи. Я наблюдал, как она спускается по стволу домика на дереве, падает на задницу и бежит в противоположном направлении от места, где припарковала свою машину. Мне пришлось спуститься и направить ее по правильному пути, что, конечно, было еще более неловким, чем трахаться с подружкой на одну ночь в венерической клинике.

Вон и Хантер пытались сказать мне, что я не должен так переживать из-за этого, что Поппи сама в одиночку управляла нашими отношениями, даже когда я несколько раз пытался порвать с ней. Но это все отговорки.

Я сделал ей больно.

Я поступил неправильно.

Мне надо извиниться.

Поставить точку.

Я поймал ее, робко выходящую из класса и смотрящую себе под ноги, в мешковатом пиджаке и огромной шляпе, которую можно найти только в журналах или на пляже.

– Ты теперь шпионка? – Я оттолкнулся от дверной рамы и пошел за ней, засунув руки в карманы. Она почти бежала к выходу. К своей машине.

– Ошибаешься. Я отшельник.

– Как так?

– Все смеются надо мной. Я очередная глупая насмешка, Найт. Из-за тебя, – горячо прошептала она, надвигивая шляпу ниже.

– Я здесь, чтобы принести извинения.

– Уверена, что ты здесь, чтобы превратить мою жизнь в ад.

– Я заслужил это. – Вздохнул я, продолжая следовать за ней сквозь двойные двери, вниз по лестнице на парковку.

Поппи остановилась на последней ступеньке и резко развернулась.

– Смотри. Это мой первый день после долгого перерыва. Пожалуйста, не разрушай все.

– Мой тоже, – признался я.

– Ты болел?

Я покачал головой. Не хочу произносить это вслух. Во-первых, потому что не думаю, что смогу. Кроме того, я не хочу, чтобы она подумала, что это дешевый способ вымолить прощение.

По тому, как исказилось лицо Поппи и как сжались ее губы, было понятно, что она пытается сдержать слезы и эмоции, и я понял, что мне не надо ничего произносить вслух. Я испытал облегчение, когда осознал, что люди не очень много говорят о том, что случилось у меня в семье. Ну опять-таки, люди должны быть особенно тупыми, чтобы что-то говорить обо мне – позитивное, негативное или какое-то еще, – когда Вон и Хантер поблизости.

– Ох, Найт. – Она сняла шляпу с головы и уронила на землю. – Мне так жаль. Так жаль. Это ужасно. Как ты держишься? Ты в порядке?

В порядке ли я?

Нет.

Даже близко.

И сейчас мне кажется, что никогда больше не буду.

Я покачал головой, сглатывая злость, грусть и другое дерьмо.

– Но я буду, – солгал я. – Я вижу, какой прекрасной, доброй и понимающей ты выросла без матери, так что я уверен, что у меня есть шанс стать более-менее сносным человеком. Наверное. Но я здесь не поэтому, Поппи. Я здесь, потому что я облажался и хочу извиниться. Я понимаю, насколько дерьмово ходить по этим коридорам и слышать разговоры за спиной. Мне жаль, что я причина этого.

Все больше людей начало выходить после разных внеклассных мероприятий. И глупая, но гениальная идея пришла мне в голову.

Полная информация: это на самом деле глупо, но я знаю, насколько сильно Поппи заботится о спасении своей репутации, а мне наплевать, что обо мне подумают. Я знаю, что Луне тоже наплевать.

– Все нормально, – сказала Поппи, а я заметил, что людей становится все больше и больше, и они смотрят на нас с любопытством из своих машин. – Я знаю, что ты был королем Школы Всех Святых. Но я все равно продолжала преследовать тебя. Это настолько же моя ошибка, насколько и твоя, – вздохнула она.

– Пожалуйста. – Я потряс ее за плечи, выкрикивая что было силы. Ее глаза чуть не выскочили из орбит от удивления. Они спрашивали: что за фигня?

Мои ответили: просто доверься мне.

– Поппи, я знаю, что ты бросила меня, но я хочу начать все заново. Я сделаю все ради того, чтобы мы начали все заново, малышка.

На ее лице отразилось так много эмоций, что я решил – она сейчас в обморок упадет.

Вероятно, она задается вопросом, зачем я делаю это. Я задаюсь таким же вопросом. Может, во время похорон мамы я увидел, как сильно ее любили, и я не хочу внезапно покинуть этот мир, зная, сколько людей считают меня мудаком. К некоторым, может быть, я был несправедлив – конечно, не специально, но это не так важно.

– Нет! – излишне театрально закричала Поппи, и мне захотелось посоветовать ей сбавить обороты. Она вскинула руки в воздух. – Никогда! Я никогда не дам тебе еще один шанс, Найт Коул. Я влюблена в другого.

Влюблена в другого? Она кто, черт побери, Шекспир? Кто так говорит? Ах да. Поппи. Поппи так говорит. Она знает, как играть на аккордеоне. Вероятно, она знает латынь и как зашнуровывать корсет. Я почти улыбнулся на это. Почти. Но вместо этого просто покачал головой.

– И кто этот придурок?

– Я ни за что не скажу тебе!