Сломленный рыцарь полностью

Господи, почему я не прекращаю это? Я позволяю Дарье углубить наш поцелуй, мои веки дрожат в такт нашей собственной музыке. Она ощущается удивительно хорошо, и не только физически, чего я в принципе ожидала. Когда ее язык скользнул в мой рот, я поняла, что все крики и возгласы из-за нас . Мы собрали толпу. Дарья всегда собирает толпу. Только вот сегодня она решила поставить и меня под блеск софитов, чтобы что-то доказать.

Я ответила ей, исследуя языком ее рот, содрогаясь от того, насколько горячим и сладким был этот поцелуй. Я поняла, что изменилась. Я больше не та девочка, которая пряталась за родителями, Найтом и Воном. У меня есть желания. Я реальна. Я цельная.

С или без Найта, я целый человек.

Дарья переключила внимание от Найта – мое внимание от Найта – и обратила его на меня. Гениальный ход, если бы я реально задумалась об этом. Может быть, поэтому я поглаживала ее по щеке, когда наши языки танцевали вместе, глаза были закрыты, мы чувствовали улыбку друг друга. Улыбку, которая заменяет тысячу слов, которые мы никогда не говорили друг другу:

Спасибо за то, что прикрыла.

Спасибо за вечер.

Спасибо за то, что ты такая прекрасная, сумасшедшая и беспощадная.

– Ну все, шоу окончено, – проворчал хриплый голос, и я почувствовала, как меня потянули за ткань платья.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это Найт. Дарья улыбнулась мне, приподнимая бровь и как бы говоря «я же говорила». Ее губы припухли и порозовели. Идеальные волосы растрепались в сексуальном беспорядке. Господи. Мы реально целовались. Я все еще ощущаю тяжесть на веках и пульс, танцующий на губах.

Я стряхнула руку Найта, обняв Дарью. Она пискнула в моих руках и издала смешок. Это дружба, а не какой-то глупый момент ради парня.

Найт снова попытался достать меня.

– Луна, – прошипел он.

– О, ради всего святого. – Дарья закатила глаза. – Не все же о тебе, Коул. Хотя, догадываюсь, что наша Луна больше не святая, хах? – Дарья подмигнула, игнорируя смертельный взгляд Поппи, которым та пыталась заколоть ее.

Как будто Дарья вколола мне часть личности вместе с поцелуем. А может быть, это адреналин. Или алкоголь, или внимание и то, как Найт выставлял напоказ свою девушку передо мной, не позволяя двигаться дальше. Но, вероятно, все вышеперечисленное заставило меня сделать то, что я сделала.

Я закатила глаза, открыла рот и выплюнула слова прямо перед всеми.

– Ты мне не начальник! И даже не коллега. И даже не работодатель. Едва знакомый. – Безжалостная улыбка расцвела на моих губах.

Дарья в шоке вздохнула. Найт сделал шаг назад, боль была написана на его прекрасном лице. Большинство тусовавшихся не знают, что я не могу говорить, не понимают значения того, что я только что сделала, поэтому они просто смотрели, готовясь к пролитию крови.

– Когда ты стала такой сукой? – Найт сузил глаза.

Наконец-то. Наконец-то мы делаем то, что должны были сделать уже давно: разбираемся с эмоциями. Выпускаем злость, отчаяние, похоть. Перестаем ходить вокруг да около, делая вид, что ничего не происходит, хотя происходит многое.

Мы влюбились.

Мы испытывали страсть.

Мы потеряли доверие друг друга.

Я ухмыльнулась покровительственно, так, как он сам научил меня, когда я уходила. Я показала ему средний палец, не глядя назад, чтобы посмотреть на реакцию.

– Когда ты сам сделал меня такой, Н. Дж. К.

Зачем я просила об этом?

Почему я умоляла об этом?

Почему я ставила себя на первое место в этой ситуации?

Я моргнула, когда посмотрела на Эди, которая закрыла лицо руками, а ее плечи вздрагивали.

Обычно она сильная ради нас.

Обычно она знает, что делать.

Но в этой ситуации нет ничего обычного.

Меня ужасает то, как многое изменилось за такой короткий период времени. Моя жизнь свернула с бесконечной прямой линии, с которой я сейчас неслась на американские горки без начала, середины и конца.

Я живу в другом штате.

Найт ненавидит меня.

Я ненавижу Найта.

Роза умирает.

Я целовала девушку. И, простите за слабые культурные отсылки, мне это понравилось[21].

На самом деле понравилось. Недостаточно для того, чтобы менять сторону – хотя, может быть… хотя единственный человек, которого я когда-либо хотела, был моим лучшим другом – но достаточно, чтобы не жалеть об этом. Это было сложностью, из-за которой я не могла сейчас сконцентрироваться.

Я разбила сердце. Ну, возможно. Джош перестал писать мне. Его сообщения без ответа собраны в отдельную папку моего телефона, как разбитые мечты на веревке для белья, влажные от слез моей вины.

А сейчас это. Не перевариваемые новости, которые мне как-то надо проглотить. Доклад лежал между Эди и мной на столе, ждал, пока его просмотрят.

Я встала и хлопнула ладонью по столу, вскрикнув:

– Нет!

Правда, я так не сделала.

Я расхаживала вперед и назад по кухне, поднимая голову вверх и усмехаясь:

– Хорошее избавление!

Только вот этого я тоже не сделала.

Я разрыдалась. И убежала в комнату. Я чувствую. Чувствую.

Ну или хотела так сделать.