Дикси побежала за мной, ее шаги были беззвучны на холодном песке.
– В таком состоянии? Я не позволю тебе.
– Напомни-ка мне, когда я спрашивал разрешения?
– Позволь подвезти тебя.
– Нет, спасибо. В прошлый раз, когда ты кого-то «подвезла», результатом стал я. Это работает так себе. – Я захотел ударить себя, но я уже сказал это.
– Почему ты это делаешь?
Сейчас она плакала. Я заставил ее плакать. Но я не могу остановить себя.
– Дерьмо, где мои манеры? Уверен, что тебя и так много раз унижали после того. Все хорошо.
– Хорошо? Ты пьян!
– И что? – с удивлением я повернулся к ней. – Я могу посчитать на пальцах все разы, когда я
Она вонзила ногти в мое предплечье, поворачивая меня. Я отдернул руку и оскалился, как раненое животное.
– Да как ты смеешь. – Она ударила маленьким кулаком мне в грудь. – Как ты смеешь так разговаривать со мной, когда я открылась тебе. Как ты смеешь преуменьшать мою трагедию, просто потому что ты поглощен своей?
Спотыкаясь, я понял ее. Впервые с тех пор, как я встретил ее, она стояла передо мной, а я не знал, что делать. Но я отлично понимал, что все порчу, прошло всего десять минут жизни, но я знаю, что они будут преследовать меня весь остаток моих дней.
– Блин, – промямлил я. – Прости. Ты права. Два последних комментария дерьмовы. Я знаю, что ты не просила этого. Я просто ошеломлен тем, что мой отец оказался…
– Как ты смеешь так легкомысленно относиться к жизни, зная, что переживает Роза, – продолжила она, игнорируя мои извинения и подталкивая меня наверх, к набережной. – Даже если ты не заботишься о себе – как насчет других? Что если ты собьешь чьих-то родителей? Ранишь ребенка? Пожилую женщину? Кого угодно. Ты сидишь за рулем и подвергаешь риску не только себя, но и других.
– Дикси, я…
– Ты позоришь мужчин не за то, что так плохо говоришь о насильнике, а за то, что постоянно садишься за руль в нетрезвом виде.
– Как ты?…
– Ты сажаешь свою задницу ко мне в машину прямо сейчас, молодой человек, а заберешь свою машину завтра утром, после плотного завтрака и душа. Я понятно изъясняюсь?
Я пялился на нее без слов. Она звучит так скучно и поучительно, но так… правильно. Я отошел в сторону, позволяя ей пройти мимо меня.
Она осторожно направилась к своей арендованной машине, оглядываясь каждый раз, чтобы проверить, что я все еще здесь. Когда я обошел вокруг ее машины и сел на пассажирское сиденье, то мельком увидел приклеенную цитату на чехол телефона «
– Мне жаль, – сказал я, когда пристегнулся. – Я об отце. А не о том, что родился.
– Заткнись, Найт.
– Да, мадам.
Во время мыльной оперы с Дикси случились одновременно три вещи.
Первая – я снова перестал отвечать на ее телефонные звонки. Но я продолжаю отправлять ей сообщения о том, что я в порядке, хотя это неправда, но я не могу сталкиваться с ней.
Раньше она была надоедливым фоновым шумом. А сейчас она напоминание о моем темном, развратном существовании.
Вторая – началась школа. После того, что случилось в домике на дереве, Поппи наконец-то –
Третья – маму выписали из больницы.
После школы я сразу направился домой. Я бросил рюкзак около двери, хорошо помыл руки (бактерии и мама несовместимы) и тихо пошел к ней в комнату. Обычно мы с Хантером посещаем тренажерный зал, но не сегодня. Я хочу лично убедиться, что с мамой все нормально. Вдруг это вдохновит меня провести весь день без бутылки, кто знает.
Ладно, кого я обманываю? Все утро.
Хорошо, час. Что-то около того.
Я открыл дверь и вошел в комнату, остановившись в проеме.
