Она не понимала, что неслась сломя голову, пока резко не затормозила, чтобы не проехать на красный свет. Ее сердце бешено билось, и Сьюзан хлопнула рукой по рулю. Что случилось с ней в последнее время? Она стала безрассудной и легко выходила из себя. Может быть, у нее было слишком сильное стрессовое состояние. Только это объясняло ее не типичные действия, включая странное влечение к Джиму Уэйду. Одно Сьюзан могла сказать наверняка: по крайней мере, постель с ним на некоторое время избавила ее от стресса.
Возможно, со временем, их физические отношения понизят ее уровень стресса. Это было бы настоящим облегчением. И если не будет ничего другого, она могла бы показать его своей матери, чтобы та действительно могла разозлиться. В конце концов, именно влияние матери породило ее ненависть к мотобандам.
«Клубы», — напомнила она себе. Это было не в пятидесятые годы. Банды носили специальные цветные банданы на определенных руках. Организованные группы мужчин, носящие идентичные знаки различия на своих кожаных куртках, когда они ехали на своих байках по улице, теперь были просто клубами. Сьюзан покачала головой. Может, они были не так уж и плохи. В конце концов, когда она, разъяренная, вошла туда, чтобы «разорвать» Джима, то не могла не заметить, как все его приятели, казалось, следили за ним, их уши шевелились, когда они слушали и их глаза были подозрительными, когда они своими позами показывали, что были готовы к разборкам.
Она видела их преданность друг другу и это было ничем иным. Это было больше, чем она могла сказать о своей семье, и они были связаны кровью.
Свет светофора изменился, и теперь она ехала более внимательно, решив выкинуть свою семью и Джима из головы на следующие несколько часов. Сьюзан хотела делать свою работу и наслаждаться ею так, как умела она, прежде чем кто-то узнает кто она и начнет на нее смотреть. Сегодня будет ее вечер и со всеми своими проблемами она разберется позже.
Смена началась достаточно просто и Сьюзан чувствовала себя хорошо. Она даже поболтала с Эриком, что делала очень редко. Если они разговаривали, то это была серьезная тема или философская дискуссия. Они даже говорили о политике, но когда дело доходило до чего-то личного и беззаботного, Сьюзан замолкала и позволяла говорить Эрику, пока он не понимал, что обсуждение превращалось в монолог.
Сегодня, однако, все было по-другому, и в минуту тишины после того, как они посмеялись над старыми комедиями, Сьюзан услышала, как она сказала:
— Сегодня моя мать прислала мне сообщение.
Эрик взглянул на нее, а потом отвернулся.
— Что она написала?
— Не знаю. Я не читала сообщение. Я не хотела ничего слышать от нее. Я не разговаривала с ней несколько месяцев и не говорила с отцом около года, и мне удалось избегать контакта с моей сестрой почти три года. Почему я не должна хотеть отпустить прошлое? — она говорила раздраженно даже для ее собственных ушей и догадалась, что некоторые плохие привычки никуда не исчезли еще с тех времен.
— Итак, ты просто будешь ждать, пока в один прекрасный день не прочитаешь их некрологи, и даже не попытаешься выяснить отношения или что-то еще? — Эрик отчитывал ее, но его тон был добрым. Он понимал ее, даже, если не соглашался с ней. Это всегда помогало узнать о том, что кто-то не ненавидел ее за то, чего в ней не было.
Пожимая плечами, Сьюзан сказала:
— Может быть. Знаешь, мой отец создает проблемы и он — главная причина, по которой мне изо всех сил приходится доказывать свою правоту. Ты знаешь, как трудно будет заслужить уважение или получить где-нибудь ординатуру?
Эрик нахмурился.
— Я думаю, ты найдешь подходящее место. Если они не смогут смотреть мимо ошибок, которые сделал твоя семья, и увидеть, что ты лучше, чем это, ты все равно не захочешь там работать. Ты не должна платить за грехи других.
К сожалению, жизнь была устроена так и Сьюзан знала, что не сможет этого изменить.
— Я бы хотела, чтобы мы жили в идеальном мире, но если бы мы это сделали, у меня не было бы такого стыда за прошлое. — Было время, когда она думала о том, чтобы изменить свое имя, чтобы попытаться избежать общественного обсуждения, но знала, что это ничего ей не принесет. Как только кто-нибудь вникнет в ее прошлое, что будет неизбежно, они все равно узнают, кто ее семья. Девушка решила, что будет лучше, если она станет справляться с проблемой.
Ее напарник усмехнулся.
— Эй, в идеальном мире мы оба были бы неизменно богатыми и проводили наши дни у бассейна со слугами или путешествовали бы в экзотические места. Мой сын был бы гением, который захотел бы пойти в ракетостроение вместо дислексии и из всех сил не пытался бы написать свое имя.
Сьюзан удивленно посмотрела на него.
— Ты никогда не говорил об этом раньше.
Он пожал плечами.
