Работая до раннего утра, при свете лампы, София перечитывает рассказ, который на прошлой неделе, вновь вспомнив о нем, потребовал Александр. Внося последние правки, делая это так, как сделал бы он, София чувствует, что испытывает животный страх. Ей кажется, что если не сегодня, то уж в конце недели точно, как в рассказе «Мне нравится», муж во что бы то ни стало найдет себе молодую порноактрису и бросит семью. София готова делать все, что он потребует, готова прощать ему любые выходки, только бы не остаться одной. Ей кажется, что в этот момент мир остановится. Она не представляет себе, как можно жить без человека, за которого вот уже несколько десятков лет она пишет книги.
Из интервью газете «Хобот литературы», которое никогда не выйдет:
— София, почему вы все-таки столько лет писали за своего мужа?
— Потому что у него был настоящий талант!
Ну вот вам и ответ! Вот почему Анна бросает Павла — страх стать матерью и всю жизнь прожить с одним мужчиной гораздо сильнее, чем перспектива потерять настоящую любовь! Аноним
Видно, что автор книги не любит Анну, поэтому я как читатель не смог подключиться к тому, что ее любит Паша. Она не наделена чертами, за которые ее можно любить, она плоская. Автор только обличает ее всю книгу, из-за чего факт Пашиной любви к ней в моих глазах — декларация. И Анна от этого получается совсем выпуклой, нарочитой, гротескной. И Пашины страдания очевидны декларативно, но не очевидны по-настоящему, потому что из-за плоскости Анны, мы не можем нырнуть в Пашину любовь. Вадик
Конечно не любит — она же его дочь! Аноним
София нажимает на кнопку «печать», и стоящий рядом с компьютером принтер, начинает выплевывать новый рассказ известного автора:
«Проверка связи»
Дождь усилился. Встал стеной. Сильный ветер подговорил ставни, и те принялись хлестать дома. Закружились мокрые листья, и переломанные хрупкие ветки покатились по горной дороге, что вела вниз.
Вошедший в импровизированный штаб рядовой стряхнул с болоньи воду и, осмотревшись, заметил, что в большой палатке остался лишь капеллан. Сгорбившись над кастрюлей, священник макал картофель в расплавленный сыр:
— А я больше люблю с хлебом! — громко заявил рядовой.
— Нет ничего вкуснее, чем фондю с грушей… — не поднимая глаз, ответил капеллан.
Продрогший рядовой сделал несколько шагов к центру палатки, взял кофе и объявил, что эвакуация закончена — все дома пусты:
— Нелегкая была неделька, но наша армия показала себя с лучшей стороны — каким бы разрушительным ни был оползень — никто не пострадает!
Рядовой гордился собой и ждал похвалы священника.
— Вы сказали, что эвакуировали всех — значит, вам удалось убедить и его?
— Вы про того сумасшедшего комика?
— Я не думаю, что он сумасшедший…
— Нет, он пожелал остаться в своем шале. Мы эвакуировали всех, кроме него...
