Ураган снова собрался с силами и унес слова Исаака. Старику приходилось кричать, чтобы Танкмар его понял.
– Не закрывайся от ветра времени. Он отнимает то, что уже и без того является больным и умирает. Без него мир превратился бы в вонючее место, забитое живыми трупами. Откройся судьбе! Откройся!
Исаак поднялся на ноги, и его чуть было не свалил на землю сильный ветер. Он закачался и снова крепко стал на ноги. Затем он развел руки в стороны, словно птица, которая ловит встречный ветер, чтобы подняться вверх. И так он стоял, словно опирался на ветер, с бледными, словно взъерошенными невидимыми когтями волосами, а его красная накидка была похожа на мокрое знамя. Танкмару показалось, что Исаак хочет приказать реке расступиться и поискать себе новое ложе.
И тут сакс увидел, что старик медленно раскрыл рот. Тонкие губы разделились и образовали отверстие, словно стали петь что-то, состоящее из одного долгого звука. Однако звука не последовало. Это пел ураган. Танкмар видел, как ураган входил в тело старика, будто в опавший парус, словно ища в нем выхода. Исаак наслаждался потоком воздуха до тех пор, пока Танкмару не стало казаться, что иудей сейчас разлетится на части.
Танкмар остался сидеть на корточках в луже, образовавшейся вокруг него, поджав колени и обхватив руками лодыжки. Исаак, возможно, был прав. Однако он, Танкмар, не хотел терять почву под ногами. Лучше подыхать в грязи, чем, витая в облаках, впасть в безумие.
Утром они продолжили путь. Исаак вел себя так, будто ничего не произошло. Он все еще говорил без устали, словно должен был заполнить словами время. Поначалу Танкмар еще внимательно прислушивался к нему, однако затем монологи о каролингских минускулах[50],
Плот внезапно налетел на труп лошади, так что Исаак уронил шест. Черную падаль пригнало сюда из-за поворота реки. При столкновении плот устрашающе задрожал, однако его конструкция выдержала это испытание. Мужчины с ужасом смотрели на проплывавшее мимо них страшилище, на клочья шерсти, раздутое брюхо и мертвые желтые глаза.
– Удивительно большие морские коньки у них на юге, – сказал Исаак и сам рассмеялся своей шутке.
Около полудня в этот ненастный день к ним прибило волнами еще и человеческий труп. Это был труп женщины, лежавший в воде лицом вниз. Хотя ее волосы были черными, Танкмар боялся, что узнает в ней Гислу. Он подтолкнул ее шестом так, что она ушла под воду, медленно перевернулась и снова вынырнула, словно огромный карп.
Оторвав взгляд от ее раздутого тела, Танкмар ощутил облегчение и ужас. Мертвая женщина не была Гислой, в этом он был уверен. Эту женщину он раньше не видел. Но ноги трупа заставили его задуматься. От кончиков пальцев ног до колен они были окрашены белой краской, которую не смогла ни смыть вода, ни уничтожить разложение. Он знал такое украшение для тела. Белые ноги были отличительным признаком рабов на пути на невольничий рынок, где торговали людьми, признаком свежего товара, который еще верил, что можно сбежать от жестокого ярма рабства. Время от времени кому-то из рабов удавалось совершить побег, но куда бы он ни подался, белые ноги выдавали его. На собственной шкуре Танкмар узнал, как долго могут держаться эти позорные знаки рабства, пока наконец не побледнеют. Мертвая женщина, без сомнения, была невольницей. Но как она попала сюда? Он увидел, как Исаак молча наморщил лоб.
Третий труп не был трупом раба: зеленый камзол, толстый живот, на пальцах множество колец, ноги обуты в желтую кожу. Голова была раздавлена, словно попала в жернова, и представляла собой месиво из волос, мозга и осколков костей.
Исаак приказал причалить к берегу. Он хотел лучше разбить себе ноги о дорогу, чем плыть на полузатонувшем плоту по черной реке Стикс, пока его не поглотит подземный мир Гадеса[52]. Хотя Танкмар не понял этих слов, ему самому хотелось как можно скорее выбраться из реки. Раньше он не задумывался над тем, кто живет в глубинах потока, а теперь его угнетали мысли о целых полчищах утонувших трупов, которые ворочались сейчас под ним в черной воде, вращая глазами и вытягивая свои когти. Когда плот коснулся песчаного дна у берега, Танкмар одним большим прыжком очутился на земле. Он больше не хотел окунаться в эту реку смерти.
Они отнесли плот далеко на берег, укрыли листьями и придавили землей. С юго-запада ветер принес запах дыма.
Исаак стер с рук грязь:
– Огонь. Недалеко отсюда. Учитывая все признаки, я бы сказал: кто бы там ни жарил на нем мясо или ни грел ноги, мы быстро нанесем ему визит. Здесь река полна трупов. Что бы ни горело на той стороне, пахнет это бедой.
– Посмотрите, за кустами ежевики есть три яблони. На их кронах достаточно листьев, чтобы защитить нас от дождя. Завтра, когда больше не будет опасности, мы могли бы обойти это место пожара стороной.
– Нет. Мы пойдем туда немедленно. А что, если арабы уже вторглись и сюда? Если мы пойдем дальше, не проведя разведки, то можем очутиться в тылу врага.
