– Я не знал… Это валялось на дороге в Павию. Там вы, наверное, потеряли его…
– Это наглая ложь! Однако я благодарен тебе за это откровение. Я уже почти почувствовал симпатию к тебе, но напрасно. А чего я ожидал? Кто сегодня выходит замуж за вора, тот завтра утром будет бегать голым по городу.
Исаак отпустил руку сакса. На какой-то момент рука повисла как мертвая с амулетом в вытянутых пальцах, а затем Исаак осторожно взял птицу, едва касаясь ее пальцами, и повесил кожаный ремешок себе на шею.
Танкмар с трудом разжал губы:
– А Абул Аббас?
– Слон уже не является частью моей миссии.
– Он спас вам жизнь. Вы должны ответить ему благодарностью.
– А почему ты не пытаешься украсть его? Тебе, должно быть, это будет нетрудно.
Исаак поднялся и пошел по склону обратно в болото. Не оборачиваясь, он крикнул:
– Ты свободен. Иди куда хочешь! Для такого, как ты, я больше не найду применения.
Танкмар, словно оглушенный, сидел на корточках на склоне, не в силах подняться.
– Свободен? – прошептал он, а затем крикнул вслед Исааку: – Ваши слова ничего не значат. Я всегда был свободным! И всегда буду таким. Это вы раб. Собака, которая лижет ноги хозяину. А теперь идите и вынюхивайте его след, чтобы он почесал вам живот и бросил кость!
Исаак словно не услышал этих слов и даже не обернулся.
Уйти или остаться? Гордость или верность?
У Танкмара больше не оставалось времени на размышления. В деревне послышались громкие голоса в ответ на его крики. Обернувшись, он увидел четыре фигуры, выходящие из покосившегося дома, возле которого паслись лошади.
Лошади. Теперь до него дошло. Буланый конь и оба черных жеребца – это те самые животные, которых они были вынуждены бросить на горе. И сразу Танкмар понял, кто подстерегал их здесь: Масрук, Халид и Хубаиш, безбожный триумвират, их злой рок. Рядом с ними он увидел еще одну фигуру – всадника четвертого коня.
– Клянусь Хугином и Мунином[54]! – вырвалось у Танкмара, когда он узнал этого человека.
Тот же камзол, те же мускулистые руки и жадные глаза. Даже на таком расстоянии Танкмару показалось, что от луковой вони, исходящей от этого жирного тела, у него защекотало в носу. Никаких сомнений, в проеме двери стоял Грифо, торговец рабами, почесывая свой лысый череп.
Танкмар хотел убежать, догнать Исаака, но не мог оторвать глаз от этих четверых мужчин. В этот момент, казалось, они о чем-то заспорили. Руки Грифо все время то поднимались, то опускались, словно он злился. Халид и Хубаиш, казалось, уговаривали Масрука аль-Атара, который кричал на своих земляков. Отрывки злобных арабских фраз доносились до Танкмара, и он подвинулся вперед, до вершины земляного вала. Если бы только он мог понять, о чем спорят там, внизу! Мужчины дискутировали все ожесточеннее и не скупились на угрожающие жесты. В конце концов Хубаиш положил конец раздору. Он поднял свое парадное копье, крикнул что-то непонятное и бросился вперед.
На миг Танкмар поверил, что достиг своей цели. Его враги убьют друг друга. Однако он тут же понял, что ошибся. Хубаиш бросился не на Грифо, Халида и Масрука. Его целью был слон.
Сообразив это, Танкмар вскочил на ноги. Широкими прыжками, как мог, он побежал вниз по склону, волоча больную ногу. Быстрее, быстрее. Боль терзала его, но он упорно наступал на ногу. Однако Танкмар бежал недостаточно быстро. Человек с копьем добежит до животного быстрее, чем он.
– Исаак! – закричал Танкмар. – Исаак!
Паника придала силы его голосу.
Хубаиш резко остановился. Его желтозубый лошадиный оскал словно приветствовал сакса. Затем он повернулся к своей новой жертве.
Хубаиш, эта горячая голова, должно быть, приведет их всех к погибели. Ничего не понимая, Халид смотрел вслед своему товарищу, который с поднятым копьем бросился на слона. Хотя Халид тоже считал, что им придется убить Абула Аббаса, однако хотел убедить Масрука и Грифо словами. И вдруг посреди жаркой дискуссии Хубаиш вскочил.
– Как обстоят дела с вашей торговлей, меня не интересует, Грифо, – сказал Халид жирному работорговцу. Он сидел на деревянной колоде в тени перед полуразвалившимся домом, в котором они остановились на отдых, и ложкой черпал пшенную кашу из миски.
Жильцы дома ждали возле двери внутри, склонив головы. Халид с отвращением выпятил верхнюю губу. Худой старик был до синевы избит работорговцем. Его толстая жена, дрожа, сидела на корточках рядом с ним, наверное, испытывая страх, что к ней тоже применят силу.
Халид швырнул миску под ноги старухе и снова повернулся к Грифо.
– Увидеть вас снова было большим счастьем для нас. Я благодарю Аллаха за это, его пути неисповедимы. Это он послал нам слона, чтобы тот привел нас к вам. И вот мы здесь, а эта бестия стала нашей проблемой. Я еще раз повторяю: слон должен умереть.
Он оглянулся по сторонам, ища подтверждения своим словам, однако лишь Хубаиш задумчиво кивнул куда-то в свою кружку, из которой беспрерывно что-то пил.
