Стук в ворота был нетерпеливым, громким и отрывистым, словно стучавший хотел создать ужасный шум. Аббат Гисберт никому не давал вывести себя из состояния покоя. Он знал: если уж кто-то нашел дорогу сюда, наверх, в монастырь Санкт-Аунарий, то так быстро не уйдет. И тем более из-за того, что престарелые монахи заставили его подождать некоторое время у ворот. «Упражняться в искусстве ожидания есть последнее средство от нетерпеливости наших дней», – подумал Гисберт и самодовольно ухмыльнулся, пересекая медленными шагами двор, на южном конце которого находились массивные двустворчатые ворота, закрывавшие доступ к монастырю.
Стук. Стук. Стук.
Чем громче звучал стук во дворе, тем медленнее, шаркая ногами, подходил к воротам Гисберт. Он задержался возле виноградной лозы, чтобы поискать на нижней стороне листьев мучнистую росу. Растения были здоровыми. Если Бог будет благосклонен к ним, то монахи в этом году в первый раз могут попробовать выращенный ими самими виноград. Для того чтобы выжимать сок, винограда было маловато, однако начало положено. А через год, может быть, первая бочка собственного вина будет храниться в подвалах монастыря. Когда-нибудь им больше не придется покупать поддельное виноградное вино в городе. Гисберт довольно осмотрел пышные гроздья, словно мошонку быка на рынке для продажи скота.
Стук. Стук. Стук.
Аббат, вздохнув, отпустил виноградную гроздь так нежно, словно сотрясение могло испортить ягоды и уничтожить труды многих лет. Он продолжил свой путь к воротам и нырнул в тень от крыши, защищавшей ворота монастыря от непогоды. Лишь бы это не были снова эти музыканты! Они поселялись на несколько дней в монастыре и думали, что могут расплатиться за еду и место для ночлега на соломе своими похабными песнями и танцами. От их монотонной тягучей музыки, звуков флейты, криков и шума монахи только болели. Многих братьев Гисберт уже ловил на том, что за работой они мурлыкали под нос некоторые из тех песен. Божьи люди, поющие о радости, которую дарят им груди блудниц! Только не в этом монастыре! Нет, пока он здесь аббат!
Стук. Стук. Стук.
Руки Гисберта были худыми, обтянутыми грубой кожей. Он с облегчением подумал, что ему не придется открывать большие ворота. В правом крыле ворот на уровне глаз было устроено окошко. Аббат отодвинул железный засов, открыл люк и встал на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит за воротами.
Порыв ветра дунул через отверстие и бросил пыль в лицо Гисберту, так что аббату пришлось зажмурить глаза. Когда он, моргая от слез, снова открыл их, то увидел какую-то расплывчатую фигуру на дороге, ведущей к монастырю. Без сомнения, это был мужчина. Он держал коня в поводу, и ветер трепал его длинный плащ. Гисберту показалось, словно у чужака за спиной были крылья.
– Бог с вами, брат! Какого рода ваше желание?
– Я хочу вести торговлю с вашим монастырем. Впустите меня и посмотрите, что я могу вам предложить. – Голос посетителя казался молодым и старым одновременно. Гисберт списал это на счет урагана, который будто рвал звуки на части.
– Спасибо, но наш ключник говорит, что запасов нам хватит на всю зиму. Попытайте счастья на базаре, до него меньше двух дней пути.
– Вы не понимаете, старик. Я не предлагаю продукты питания. Я торгую костями святых, великомучеников, лучших людей среди христиан. Отведите меня к вашему аббату!
– Он перед вами. И я говорю: у нас нет ни потребности, ни средств покупать реликвии. А теперь идите.
Он уже хотел захлопнуть форточку, как услышал голос незнакомца:
– Даже в том случае, если у меня есть кости святого Аунария? Он ведь является покровителем этого монастыря, не так ли?
Гисберт еще раз выглянул наружу, окинув взглядом этого странного чужака, и укусил себя всеми тремя оставшимися зубами за нижнюю губу:
– Это невозможно. Аунарий похоронен в Осере. Там мы каждый год служим великую мессу перед его саркофагом. Я сам это видел.
– Тогда вам, очевидно, бросилось в глаза, что этот саркофаг довольно мал для святого? Можно подумать, что он сделан для ребенка.
– Вы бывали в Осере?
– В этом городе родилась моя мать. Подумайте, глава монастыря! Отчего великомученик похоронен в таком маленьком гробу? Потому что не все его кости находятся там. А где же отсутствующие реликвии? Они на долгое время были потеряны, пока несколько дней назад случайно не попали мне в руки. Однако Осер находится далеко, а я тут подумал, что вам тоже интересно заполучить останки Аунария. Неужели я ошибся?
Прежде чем незнакомец закончил свою речь, Гисберт уже открыл ворота. Он кивком разрешил посетителю войти.
– Входите, входите! Здесь, на улице, разговаривать неудобно. Мы найдем для вас ночлег и немного пропитания. А завтра утром соберемся и посмотрим, что вы можете нам предложить.
Чужак провел лошадь через узкую калитку и улыбнулся аббату холодными как лед глазами.
Гисберт сложил руки:
– Вы не разрешите взглянуть на кости? Святой Аунарий в нашем монастыре! Хвала Господу за такую милость!
Чужак покачал головой:
– Сначала дайте мне отдохнуть. Путь сюда был долгим и трудным. Посмотрите, вы забыли закрыть ворота!
