Церемония приветствия закончилась, и Танкмар, удивляясь, отвел взгляд от виноградной лозы. Аббат пригласил гостей приготовить себе ночлег в монастырской спальне. Братья освободили спальный зал, чтобы достопочтенные герцоги императора могли отдохнуть от трудностей дороги соответственно сословию. Вечером они должны были встретиться в трапезной, чтобы подкрепиться. А на вечерню было предусмотрено совместное богослужение в церкви. И лишь после этого настоятель монастыря хотел созвать всех для обсуждения положения в главный зал монастыря.
Хотя Карл Великий возразил, что меры по обороне монастыря следовало бы обсудить в первую очередь, а богослужение и еда могут подождать, аббат не дал сбить себя с толку. В конце концов император предложил посетить церковь еще до совещания, но ввиду опасной ситуации не отправлять службу полностью. Аббат Гисберт согласился, и все разошлись.
Если даже Танкмар и питал надежду, что Аделинда и Имма тоже будут ночевать в спальне, его постигло разочарование. Аббат лично сопроводил женщин в низенькое продолговатое здание, в котором, как подозревал Танкмар, находились кельи высокопоставленных лиц монастыря. Однако ему будет нетрудно пробраться туда незамеченным. Может быть, Аделинда ночью наконец вернется и останется с ним наедине. Он хотел ее, вожделел ее тела, которое она отчаянно пыталась укротить. Танкмар решил подождать до времени после ужина, когда полные желудки сделают мозг ленивым и опасность быть обнаруженным станет меньше.
С тяжелым сердцем он последовал за воинами в спальню. Ему больше хотелось остаться возле Абула Аббаса, чтобы тот охранял его. Однако даже император остался со своими людьми, а не спал, как женщины, в уединенной келье. Танкмар, хромая, опустился по десяти деревянным ступенькам вниз, в полутемный зал, который находился под землей, чтобы дарить прохладу нуждающимся в отдыхе людям в жаркие летние ночи. Для холодных дней, которые вскоре настанут в Санкт-Аунарии, был подготовлен камин такого размера, что внутри могли свободно разместиться четверо мужчин.
Он подошел к одной из соломенных постелей, все еще мысленно пребывая с Аделиндой, и столкнулся с одним из солдат. Он поднял взгляд и узнал обезображенное лицо воина, который околачивался возле сестры Иммы.
– Извините, – пробормотал Танкмар. – Я не знал, что эта постель уже занята.
– Не занята, – хрюкнул тот. – Пусть она будет вашей. Я найду другое место.
– Нет-нет. Займите его. Я все равно хотел ночевать под открытым небом.
Так они переговаривались еще некоторое время. И Танкмар был даже рад уважению, которое солдат императора оказывал ему, саксу.
В конце концов Танкмару это надоело. Он подошел поближе к солдату, встал на цыпочки и прошептал ему на ухо:
– Или же вы сейчас же займете постель и не будете отнимать у меня время, или же я расскажу сестре Имме, что вы называли ее уродливой старой проституткой.
Здоровый глаз франка испуганно уставился на него.
Затем у франка вырвался хриплый смех:
– Для сакса вы очень внимательный наблюдатель. К тому же у вас хорошо подвешен язык. Это мне нравится. – Он протянул Танкмару искалеченную руку, которую тот крепко сжал от удивления.
– Саудрат, граф из Мондзе. Благодарю! – с этими словами он бросил тюк со своим багажом на постель и начал готовить одеяла.
Танкмар пожал плечами.
– Приятного отдыха, – пробормотал он. Однако граф, казалось, уже не обращал на него внимания. Он склонился над своими пожитками и засунул голову вслед за руками в свой мешок.
Танкмар уже хотел убраться восвояси, как вдруг франкский циклоп выпрямился и сказал:
– Подождите! Возьмите это в знак благодарности. Это носил предатель, которому я несколько дней назад вспорол брюхо. Клинок острый и великолепно отточенный. Я бы сам использовал его, однако мне уже тяжело таскать собственное оружие.
Он сунул в руку Танкмару маленький топорик длиной с локоть. Лезвие топорика было длиной не более пальца.
Чувство, что он держит в руке оружие, придало Танкмару ощущение собственной полноценности:
– Это франциска, не так ли? – Он уже видал такие метательные топоры в спинах и черепах его друзей, соседей и родных. Танкмар повертел оружие в руке, ожидая, что обнаружит засохшую кровь саксов.
Саудрат ударил его пальцем в грудь:
– У вас нет даже копья. Если мавры нападут на монастырь, вам нечем будет защититься. Возьмите франциску. Вы быстро научитесь владеть ею. Искусство состоит в том, чтобы в нужный момент метнуть топор. А в цель он попадет сам собой. – Саудрат кивком подтвердил свои слова. Затем он вернулся к своей постели.
Танкмар покинул спальню, погруженный в свои мысли. Франциска лежала в его руке, словно маленький зверь, о котором он не знал, кусается ли он. Совсем недавно он сам просил Исаака дать ему оружие, потому что ничего не хотел больше, чем умереть с мечом в руке, пополнив ряды своих предков. Если бы у него в руке тогда, в том селе на берегу Роны, оказался хороший клинок, Исааку не пришлось бы умереть.
