Рихольф поспешно подошел к проему в стене. Шлем не давал ему высунуть голову в темноту ночи. Сорвав его с головы, он осторожно просунул свой угловатый череп в проем. Ветер взъерошил его волосы. На уровне шести человеческих ростов ниже себя он увидел какой-то тюк, лежащий на земле, неподвижный и скрюченный.
Довольный, он втянул голову назад и кивнул своим соратникам:
– Мертв, как поросенок на вертеле. Мы позже соскребем с земли его останки. А теперь займемся тобой, собака. – Он схватил седовласого Исаака за плащ и притянул к себе, как детскую игрушку. – Пора заковать тебя в железо, прежде чем в голову тебе придут глупые мысли. Тюрьма ждет тебя, старик. Иди вперед, или я тебя прирежу!
Исаак все еще улыбался. Он поднял руку с пером между своим лицом и лицом солдата.
– Говорят, что перо сильнее меча. Вы когда-нибудь об этом слышали?
Это было слишком. Рихольф поднял руку, приготовившись нанести удар своему пленнику рукояткой меча прямо в лоб. Он уже открыл свои толстые губы для крика. Однако крик так и не вырвался из его глотки.
Исаак широко раскрыл рот и вдруг сунул перо себе в глотку. Его шея содрогнулась, словно от невидимых ударов. Сначала изо рта у него вырвался газ. А затем он щедро выплеснул рвоту прямо в лицо Рихольфу. Все содержимое его желудка – мясо, хлеб и овощи, которые Исаак перед этим почти насильно впихнул в себя, – вырвалось, поднялось, наполовину переваренное, по пищеводу вверх и наконец нашло выход. Мягкие снаряды разбивались о лицо Рихольфа. Слишком поздно стражу пришла в голову мысль, что надо было бы закрыть рот. Он почувствовал у себя во рту что-то теплое и горькое. А затем его кишки откликнулись, и Рихольф пал на колени, чтобы тоже предаться неудержимой рвоте.
Исаак быстро развернулся и выскочил через широко открытую дверь. Мимо обоих стражей, которые с ужасом наблюдали за происходящим. Вдоль по коридору. Налево, по лестнице вниз. Кашель Рихольфа преследовал его. Где-то вдалеке чьи-то голоса рявкали приказы. Ступени заканчивались на галерее. Оттуда еще одна лестница вела дальше вниз. Зал, окруженный колоннадой, открылся перед ним.
Исаак остановился и прислонился к одной из окрашенных в красный цвет колонн. У него было такое чувство, что сердце хочет выскочить у него из груди, и он заставил себя усмирить дыхание, чтобы оно его не выдало. Где-то над ним послышались поспешные тяжелые шаги ног, обутых в сапоги.
Исаак вытер губы и подбородок. «Если мне немного повезет, я смогу спрятаться от них», – подумал он. На бледном песчанике стен зала виднелись три двери. Он бросился к первой попавшейся. Закрыта. Вторая дверь была немного приоткрыта.
Он заглянул в нее так осторожно, насколько можно было позволить себе в этой спешке. В темноте за дверью было тихо. Он быстро проскользнул внутрь, закрыл дверь за собой и задвинул засов.
Исаак обнаружил, что находится в восьмиугольном помещении. Через высоко расположенное окно лунный свет падал на каменный блок в центре восьмиугольника. Купель для крещения. В Аахене и Ингельхайме император тоже приказал соорудить такие помещения. Купель была пока еще не совсем готова. Каменщики оставили молотки и долота вокруг базальтового блока. Исаак подумал, не стоит ли ему вооружиться этими инструментами, однако тут же отбросил эту мысль. Что мог бы сделать старый еврей с одним молотком против мечей длиной в руку?
С восточной стороны помещения возвышались строительные леса, доходившие до окон. Оттуда, быть может, пролегал путь на свободу. Лестница просто приглашала взобраться на строительные леса. Исаак прокрался назад, к двери. Прижав ухо к замочной скважине, он прислушался, не появились ли его преследователи, однако не было слышно ни звука. Это ободрило его, и он схватился за лестницу, быстро проверил ее на прочность и стал подниматься вверх.
Первого уровня он достиг быстро. На высоте второго уровня перекладины лестницы закончились. Теперь ему придется карабкаться по лесам. Он схватился за трап над своей головой. На какой-то момент его ноги зависли над пропастью. Леса сильно раскачивались. Затем он втащил свое тело на самую верхнюю доску. Горячее дыхание и пот смешались с холодным ночным воздухом, который веял из окна. Неужели это был выход?
Он свесился через подоконник. Внешняя каменная стена уходила далеко вниз, в заброшенный двор для пристроек резиденции. Между камнями стены виднелись трещины, за которые могли бы уцепиться крепкие руки. На четыре фута ниже окна из стены выглядывал водосточный желоб, под которым можно было надеяться найти отверстие в качестве опоры для его ноги. Шаг за шагом в ночи стал прорисовываться путь к бегству. Однако опасность оставалась, а от страшной высоты у него закружилась голова.
Он прислонился к внутренней стене часовни для крещения. Ремесленники уже украсили почти половину стены из песчаника библейскими сценами. Его взгляд скользнул по стенной росписи. Пророк Моисей был изображен в тот момент, когда засунул руку себе за пазуху, чтобы излечить от проказы. Рисунок еще не был закончен, и Моисей был вынужден еще немного подождать выздоровления.
