Однако сейчас он был вынужден соблюдать осторожность. Дом стражников был близко, и солдаты могли проснуться от любого шороха.
Неужели Исаак был мертв? Он многое отдал бы за то, чтобы спасти старика. До остальных людей с их миссиями и религиями ему дела не было. Но это не касалось Исаака. Разве хоть один человек до сих пор доверял ему настолько, как этот еврей? Он почувствовал, как отяжелел его шаг.
Перед ним показался светлый проем ворот, выделявшийся в темноте ночи. Створки ворот были открыты. Стены были грубо сколочены из дубовых стволов, а промежутки между ними были забиты землей. Языки огня на факелах дрожали, разоблачая ночных ходоков. Этому горящему Церберу стражники, казалось, доверяли достаточно, чтобы предаться сну.
Танкмар остановился на почтительном расстоянии. «Огни, – подумал он, – являются самой большой опасностью. Если бы мне удалось погасить огни, то темнота скрыла бы меня и защитила от солдат, так что я проскользнул бы мимо них». Но чем же он мог погасить факелы?
Он лихорадочно искал выход из положения, пытаясь придумать правдоподобную историю. Только бы нога не выдала его как того самого калеку, который прибыл в город с дипломатом, ордой безбожников и огромным животным! Хромоту нужно было скрыть, ведь от этого зависел успех побега. Однако как он ни старался, больная конечность не хотела исполнять роль здоровой. Он про себя проклинал свое увечье и даже пригрозил предательской ноге, что отрубит ее топором.
Убаюкало ли солдат тепло тихой безветренной ночи или же это было монотонное потрескивание горящих смоляных факелов? Ни у одного из спящих стражников не дрогнуло даже веко, когда Танкмар приблизился к проходу. Он собрал все мужество и храбро пошел вперед. Его лоб и щеки горели от тепла, исходившего от факелов. Подойдя к первому стражнику, он разрешил себе искоса бросить на него взгляд. Худой парень также спал, прислонившись к дереву, с расслабленными чертами лица, зажав копье между скрещенными ногами. Танкмар пошел дальше.
Он прошел мимо факела. С каждым шагом свобода близилась, а его уверенность в себе росла. Вот он уже поравнялся со вторым стражником. Осталось лишь несколько шагов. Он снова рискнул храбро посмотреть на сидящую на табурете фигуру, которую сморила усталость.
И тут его взгляд остановился на поясе спящего человека. У Танкмара перехватило дыхание, и он замедлил шаг. Кошель, толстый, набитый серебром, висел на бедре спящего стражника. Это вымя ждало, чтобы его подоили. Оставалось лишь три-четыре шага, и он был бы свободен – и богат. На эти монеты он купил бы по дороге на север теплый ночлег и еду. И вот он, хромая, приблизился к спящему стражнику. Он, конечно, лучше чувствовал бы себя, если бы громогласный храп гарантировал ему невнимательность стражника. Однако защищенные кожаным панцирем плечи солдата поднимались и опускались беззвучно.
Пальцы Танкмара затрепетали, словно ноги водяного паука. Он решился даже подойти прямо к свету факела, который заливал спящего неровным светом. Ему стало тепло, и не только от жара смоляного светильника. Он не решался и на секунду оторвать взгляд от стражника, чтобы не упустить добычу. Наклонившись вперед, он расслабил правую руку, затаил дыхание. Чтобы схватить, достаточно было одного точного движения.
Чья-то тяжелая рука опустилась ему на затылок. Другая легла на лицо. Пальцы, даже не вполовину такие ловкие, как его, зато в тысячу раз сильнее, впились в его щеки.
– Ночью полным-полно воров, – сказал стражник позади него. Затем Танкмар почувствовал на своем горле холод стали.
Они потащили его назад в город. Одна рука сжимала его шею, а острие копья подгоняло вперед, упираясь в согнутую спину. Солдаты вытолкали его на дорогу, по которой он только что так самоуверенно сошел вниз, и приказали остановиться перед закрытыми дверями таверны «
Один из стражников куда-то исчез. Вскоре после этого Танкмар услышал шаги, приближавшиеся со стороны резиденции. И вот уже их окружила дюжина солдат городской стражи.
Их комендант так отвратительно вонял блевотиной, что Танкмар невольно отшатнулся, однако острие копья, упиравшееся в спину, удержало его.
– Вызови своих сообщников вниз! – приказал предводитель. – Скажи что-нибудь! Но если тебе придет в голову предупредить их, я снесу тебе голову с плеч!
Танкмар не сомневался в словах солдата.
Мужчины пошептались о чем-то между собой, таинственно жестикулируя. Затем несколько человек, вытащив мечи из ножен и подняв копья вверх, исчезли позади кабака. Танкмару не надо было понимать произнесенные шепотом слова, чтобы сообразить, что здесь готовится засада. А теперь он должен был притупить бдительность арабов и выманить из таверны, чтобы их, безоружных, схватили враги. Ему стало плохо до тошноты.
