Андрей спустился во двор и быстрым шагом дошёл до подвала. Лихорадочно оглянувшись, он нырнул в пустоту, обдавшую его еле видимым синим свечением, и зажёг фонарик. Белый свет ударил по глазам, и Андрей несколько раз моргнул, морщась от рези. Скоро боль утихла, и он двинулся дальше.
Пройдя десятка два ступенек, Андрей остановился и достал заветную коробочку. Лёгкое нажатие – и она открылась, показав крошечную продолговатую капсулу. Самый ценный и самый опасный предмет, оставленный ему матерью. Возможность вернуться на двадцать четыре часа назад. Прошептав несложное заклинание, Андрей с силой швырнул капсулу в стену.
Долю секунды темноту разрезал только луч фонарика, а затем появился портал. Он быстро расширялся, образуя вихрящийся ровный круг. Андрей бессознательно потрогал лямки рюкзака, собираясь с духом. Портал осветил жёлтым светом обожжённые синим огнём ступени и стены. Андрей шагнул вперёд.
Пока Мирон был в спячке, с городом что-то произошло. День и ночь бушевали молниями и громом сухие грозы. Ни капельки с неба, зато по улицам стлались клубы странного удушливого дыма, проникавшего в узкие круглые вентиляционные проёмы его жилища.
Он бы и дальше мужественно терпел это безобразие, но пришла пора собирать подношения.
– Неладно, неладно, – выбираясь наружу и прихватив футляр с драгоценной вещью, проворчал он. – Помощник пропал. Да и Гордей давно уже не показывается.
Дверца его жилища осталась приоткрытой на проветривание.
– Глазам не верю! А ну-ка, Света, Руслан, полезайте! – скомандовала женщина, пропустила вперёд детей и сама, пригнув голову, протиснулась внутрь.
По сравнению с узким входом помещение оказалось довольно просторным. Там располагались два топчана со стопками одеял, столик, несколько полок и табурет. На стенах висели цветные дерюжки, а под ногами коврик.
– Такое всё маленькое, – умилилась девочка. – Это сказочный домик?
– И теперь в нём немножко поживёт моя куколка, – через силу улыбнулась женщина.
Она прикинула, что, скорее всего, тут раньше хранился инвентарь. А потом предприимчивая семейная чета таджиков-дворников, чтобы не снимать квартиру, решила втихаря обосноваться здесь. Они уже сбежали, ясное дело. Или укрылись в подземной парковке. Удача, удача!..
Женщина приподнялась на цыпочки и упёрлась макушкой в потолок.
– Это хорошо, – пробормотала она, встряхнулась и зачастила: – Так, мне нужно уходить, пока светло, искать для нас безопасный выход из города. И помните, что в деревне Мироновка на улице Вишнёвой, дом пять, живёт ваша бабушка Катя.
– Ты же вернёшься, ма? – разволновался Руслан.
– Конечно! – воскликнула женщина. – Просто вокруг полно…
– Плохих бармалеев, – покосившись на сестрёнку, закончил мальчик.
– Да.
– А наш папа с ними воюет, – гордо вставила Света.
– Вот так сейчас нельзя говорить. И вообще, лучше помалкивайте.
– Когда? – Голос двенадцатилетнего мальчика дрогнул.
– Не знаю. Это… очень сложно. Ну, три-четыре дня максимум. Вы только никуда не выходите. Тут ещё долго будет спокойно. Еды маловато, уж постарайтесь растянуть. В этом пакете вода и свечки. Зажигайте их вечером. Руслан, будь осторожен со спичками! Смотри за сестрой, она такая непоседа. Что ещё? Ах, туалет! Кастрюльку возьмёте, а потом накроете крышкой. Всё, всё, я пошла, заприте дверь, – порывисто обняв детей, пролепетала женщина.
На улице она дала волю слезам, прочитала короткую молитву, запомнила номер дома, принялась внимательно изучать само строение с окрестностями, чтобы отложить в памяти ориентиры… и застыла.
Фасад был выложен светлой плиткой. И дверь тоже!
– Ручки и проёма для ключа нет, – озадаченно произнесла она. – Как же вы, сухопарые невысокие таджики, попадали внутрь?
Совсем близко раздалась стрельба. Выбросив странную загадку из головы, женщина стремглав бросилась прочь.
Подношений было более чем достаточно, да только ничего свежего никто принести не удосужился. У Мирона в загашнике и так скопилось много продуктов, но сам порядок, порядок нарушался!
– Придётся напомнить о себе, – разгребая пласты прежних даров, проворчал он.
Улов получился скромный: полбанки засахарившегося клубничного варенья, пачка раскрошившегося печенья и ранее забракованная упаковка из шести флаконов кислого йогурта – Мирон любил сладости и прекрасно умел оправдывать собственную жадность.
– С вареньем смешаю.
Он выбрался наружу уже под вечер и поглядел на дом. Ни в одном окошке не было света. И люди исчезли.
– Опять загрохотало. Всему виной сухие грозы! – убеждённо пробубнил Мирон и потащился к себе.
Дверь оказалась закрыта, а руки заняты, поэтому он прошёл сквозь неё.
– Проветрил, называется.
Мирон был страшно оскорблён. Мало того, что дети проникли в жилище без спроса, так ещё и не боятся! А уж он постарался напугать их. В лучших традициях. Ухал, двигал и ронял предметы, громко топал – никакой реакции. Спят, заняв его топчан. Безобразие!
– Свечки – хорошее подношение, – усевшись на табурет, признал он, подумал и добавил: – Но надо было сначала попросить разрешения.
