Чтобы успокоиться, Мирон достал футляр, бережно вытащил из него драгоценную вещь и принялся полировать бархоткой. Это всегда помогало.
От монотонной работы его мысли пришли в благодушное состояние. Сухие грозы уже не так раздражали. Две маленькие фигурки на топчане трогательно, уютно сопели. Ему даже захотелось понюхать макушку девочки. Плюс приятно грело душу то, что прямо с утра жильцы получат урок.
– И верно. Слишком подолгу я сплю. Надо наказать… На этажах всегда пугаются, всегда. А незваные гости тоже пусть пока… Завтра, завтра…
Он клюнул носом раз, другой – и задремал.
– Извините, а как вы сюда попали? Дверь же заперта!
Мирон спросонок едва не грохнулся с табурета.
– Сквозь неё прошёл.
– Ух ты! А вы кто?
– Домовой.
– Да ладно?! – усомнился мальчик. – Домовые должны быть с бородами. Так в сказках пишут.
– То в сказках.
– Значит, не домовой.
– Почему это? – разгорячился Мирон.
– Потому что с бородами.
Мальчик сдержался и не высказался о росте домового, детском комбинезоне с вздутыми карманами, лакированных ботиночках, кругленьком животике, носе картошкой и смешном подбородке с ямочкой.
– А вот это видел? – Мирон показал ему своё сокровище – опасную бритву.
Перламутровая рукоятка легла в ладонь как влитая. Отточенным движением выскользнуло лезвие…
– Вы бреетесь?
– И что с того?
– Несолидно.
– Солидно.
– Почему именно здесь живёте?
– Потому… Э-эх…
Мирон сам был не рад, что вступил в глупую перепалку с незваным гостем, которого вместе с девочкой давно следовало выгнать взашей. Но воспоминания уже накатили.
…Целых четыре поколения он с помощником – хохликом Чернышом – служил домовым у добрых людей в хорошем старом доме. Макушки их детей пахли молоком, мёдом и тёплой безмятежностью. Правильно пахли. Хозяева порядок знали – кормили и поминали добром. За это Мирон с помощником отводили беды, хвори и боронили дом от дурного глаза. Шалили, конечно, не без этого. Для порядка. Во время затяжных летних ливней месили с хохликом грязь в конце огорода, а зимними ночами весело скатывались с покрытой снегом крыши. Но однажды хозяин принёс стальное блестящее сокровище… и Мирон потерял покой. Он заворожённо, с жадной завистью смотрел, как тот мастерски бреется. Желание завладеть драгоценностью засело внутри ядовитой занозой.
Время шло. В последнем поколении родители пережили детей. После смерти четвёртого хозяина домовой присвоил себе бритву. А когда понял, что натворил, оказалось поздно.
Обветшалый дом, как и вся деревня, пошёл под снос. На его месте вырыли огромный котлован для девяти этажей – ни одной щепки, ни одного гвоздя старого не осталось, но Мирон покинуть периметр не смог. Бритва привязала.
Он стал посмешищем для всех знакомых домовых. Одни благополучно переселились с прежними хозяевами, другие, намотав на руку хвосты хохликов, ушли подыскивать новые приюты.
Пока строители денно и нощно гнали этажи, Мирон втихаря устроил себе небольшое уютное убежище и снабдил его дверью. Для хохлика. Так как ни проходить сквозь препятствия, ни становиться невидимкой помощник не мог. Решение было серединка на половинку – под землёй ветвились сплошные трубы и коммуникации, а над головой девять этажей с массой незнакомого народа, который его не приглашал. Домового тяготило положение дел. Откровенно говоря, положение дел было безвыходным. Правда, немного смиряли с действительностью богатые коллективные подношения…
– Кстати, – опомнился он, – у меня образовалось одно дельце на этажах. А вы катитесь…
– Можно и я пойду? – неожиданно прервал его мальчик.
– Зачем это?
– Хочу с крыши глянуть, что творится в городе.
– Грозы там сухие, – отмахнулся он.
– Ошибаетесь.
Мирон насторожился.
– Пойдём.
Они выбрались наружу, и на этот раз домовой прикрыл дверь.
Зайдя в подъезд, мальчик сморщил нос и пробормотал:
– Жутко воняет из мусоропровода.
– Как ты назвал место?
Руслан повторил и развил тему:
– Давно не вывозят. Мусор скопился в специальном помещении и гниёт. Ну, жильцы выбрасывают в пакетах или вёдрами.
Видя недоумённое лицо домового, мальчик сделал движение, словно что-то переворачивает.
– Мусор. Ненужное, э-э-э… помои, значит?
– Да. У нас в доме тоже был такой. Три раза в неделю подъезжала специальная машина и увозила всё на свалку.
– Ах вы ж мерзавцы! – воскликнул Мирон. – Догоняй!
На площадке девятого этажа он иссяк. Привычный, хоть и корявый ход вещей дал трещину – все квартиры оказались пусты.
– Как тебя зовут? Руслан, ага. Я Мирон. Да, сквозь стены тоже могу. А сейчас мы поднимемся на крышу, и ты мне всё расскажешь.
Домовой хмуро разглядывал абсолютно ясное утреннее небо.
