– Я так смотрю, когда размышляю о том, как ты будешь выглядеть с пюре на лице.
– А я так смотрю, когда мне угрожает некто, похожий на славного пушистого кролика, пытающегося выглядеть устрашающе.
– Ты можешь недооценить силу картофеля. Тем слаще мне будет видеть твой шок, – она приподняла бровь, повторяя его жест. – А кстати, что это за цепочка? Ты всегда носишь ее под рубашкой.
Он дожевал, улыбнулся и нагнулся вперед.
– Почему ты сегодня так пристально меня разглядываешь?
Она вспыхнула и резко отвела глаза, оставив попытки запомнить выражение его лица.
– Просто любопытно, – пробормотала Гермиона.
10 декабря, 1998
– Знаешь, может, они и не заметят, если мы спрячемся вон в том магазине.
– Но именно ты прямо перед ними объявила песню, которую бы хотела услышать.
– Я же не знала, что они начнут петь ее и играть, – Гермиона пихнула Драко в плечо. – Или что ты воспримешь это как сигнал к танцам.
– Все танцевали и пялились на нас. Я бы выглядел гадом, не пригласи тебя.
Он недовольно посмотрел на Гермиону, прежде чем та, подняв лицо навстречу падающим снежинкам, смогла вымолвить хоть слово.
– А как бы это отличалось от того, как ты выглядишь всегда?
– Грейнджер, ты очень смешная, – откликнулся он и притянул ее к себе ближе, когда Гермиона оступилась на скользком тротуаре.
– Пользуйся моими шутками. Это может помочь тебе выработать чувство юмора, – его плечо под ее пальцами было приятным на ощупь. Сильным, надежным. Через рукавицу она чувствовала, как его ладонь обхватывает ее руку, и это было приятно.
– Не исключено. Если в меня попадет молния и выжжет все клетки мозга, и я буду безрассудно, но отчаянно искать хоть что-то, что может показаться смешным, – он вел их в танце по небольшому кругу, они посказывались на снегу, а красные и зеленые лампочки освещали лица.
– По крайней мере, тебя будут считать забавным, – хотя я думаю, ты уже безрассудный и отчаянный, – проговорила она и высунула язык, пытаясь поймать большую снежинку.
Но та приземлилась ей на щеку, и Гермиона нахмурилась, наблюдая за снежным мельтешением перед глазами, а потом перевела взгляд на Малфоя. Воздух застрял в горле от того, как он на нее смотрел, его рука скользнула к ее талии и прижала так, что Гермиона грудью коснулась его груди.
– Не из-за этого.
Ее дыхание ускорилось, и Гермионе подумалось, что он, наверное, заметил это, когда притянул сильнее, разворачивая их пару вправо.
– А чего же тогда ты безрассудно и отчаянно хочешь?
Он не ответил, его пальцы пробежались по ее спине, и Гермиону затянуло в вихрь танца.
2 января, 1999
Гермиона уперлась каблуками в металлическую перекладину под своим сиденьем и подняла к груди чашку с кофе. Ноги Драко располагались по обеим сторонам от того места, где были бы ее, опусти она ступни на пол. Одной рукой он обхватил свой кофе, а другой придерживал на краю стола кроссворд. День выдался холодным, но от снега осталась только грязь да слякоть на обочине дороги.
– Ощущается новый год, правда?
– Неа, – пробормотал он, прижимая к столу страницу, чтобы заполнить клеточки ответа.
Да уж, Малфой явно не отличался оптимизмом. Ее глаза скользнули от даты, которую он обвел в газете, – Драко так делал каждое утро без исключения, – к его ладони.
– Откуда у тебя это кольцо?
На серебряном ободке виднелись странные символы, а янтарь в центре переливался красными, золотыми и коричневыми прожилками. Обычно Гермиона не могла определиться, некрасиво ли это украшение или странным образом притягательно, но вот интересовало оно всегда.
– Остров.
Она приподняла брови, но уточнения не дождалась.
– Остров?..
– Это магический камень. Помогает помнить.
– Помнить что?
– Всё.
Гермиона внимательно изучила сначала кольцо, затем выражение лица Малфоя, которое, впрочем, ни о чем ей не сказало.
– Если бы я попросила тебя вспомнить наш разговор… три месяца назад… О, когда мы с тобой наблюдали за людьми в той комнате ужасов. Ты бы смог воспроизвести его дословно?
– Скорее всего, нет.
Она нахмурила лоб, прищурила сначала левый глаз, потом правый.
– Тогда какая от него польза?
Малфой облизнул губы, и ручка, которую Гермиона сама дала ему чуть раньше, завертелась у него в пальцах.
– Ты знаешь, что слоны помнят всё? Они могут забыть мелочи, вроде столкновения с другим слоном, но хранят в памяти самое важное.
– Так это помогает тебе помнить значимые вещи? А без магии ты не можешь?
– Нет, – он перевел взгляд на газету. – С момента рождения слоны проходят огромные расстояния. Вся их жизнь – это путешествие, они всегда чего-то ищут. Безопасной, лучшей жизни, хорошего корма – того, что им нужно.
– Ты что-то ищешь?
Он поднял на нее глаза.
– Все чего-то ищут. Но иногда забывают, чего же именно. Куда ушли, что сделали…
– Слоны могут держать в голове всё. Каждый момент и каждую тропинку. Если они окажутся в лесу, в котором побывали двадцать лет назад, то вспомнят дорогу и место водопоя и…
– Они помнят то, что причинило им боль, и что их спасло.
