Так, Кунда, говоря об арахантах, должен ты отвечать тем, кто придерживается других взглядов.
Друг, бхикку, ставший арахантом, – это такой человек, в котором разрушены
Тогда раджа Пасенади Косалан вскоре после того, как ушли эти аскеты, отправился туда, где находился Возвышенный, и, подойдя ближе, он приветствовал его и сел подле него. Сидя так, раджа Пасенади спросил Возвышенного:
– Господин, находятся ли эти шраманы среди тех, кто в этом мире является арахантами или достиг пути араханта?
– Трудно тебе, махарадж, живущему жизнью домохозяина, пользующемуся наслаждениями чувств, живущему дома, в своей спальне, полной детей, наслаждающемуся бенаресским сандалом, носящему гирлянды цветов, пользующемуся благовониями и ароматными маслами, принимающему в дар золото и серебро, – трудно такому, как ты, видеть с уверенностью: «Это араханты» или «эти шраманы достигли пути араханта».
Нет, махарадж, только живя вместе с человеком, находящимся на пути, мы узнаем его подлинный характер; и лишь спустя долгое время, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания, для чего нужен человек, обладающий прозрением, а не тупица.
Только благодаря постоянному общению, махарадж, можно узнать человека в его целостности; и это лишь после долгого времени, не останавливаясь на какой-то мимолетной мысли и не обращая на нее слишком мало внимания...
Только в неудаче, махарадж, можно узнать выдержку человека; и это лишь спустя долгое время, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания...
Мудрость человека, о махарадж, можно уяснить только в беседе с ним; и это лишь после долгого времени, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания. Для этого нужен человек, обладающий прозрением, а не тупица.
И вот в то время Возвышенный проповедовал, окруженный большим числом бхикку; среди слушающих были также раджа и его двор.
Тогда Девадатта, встав с места и перекинув через плечо верхнее одеяние, склонился перед Возвышенным со сложенными руками и сказал:
– Господин, Возвышенный ныне постарел; он уже не молод; он далеко в годах; он пришел к концу жизни. Пусть теперь мой господин живет без тревог, пусть пребывает, отдавшись тому счастью, которое содержит эта жизнь. Пусть он передаст мне заботу о сообществе бхикку, и я возьму на себя управление этим сообществом бхикку.
– Достаточно, Девадатта! Не ищи возможности взять на себя управление этим сообществом бхикку!
Затем во второй и еще в третий раз Девадатта обратился с той же просьбой и получил тот же ответ. Тогда Возвышенный сказал:
– Даже Сарипутта и Моггаллана Великий не получили бы от меня управления сообществом бхикку; тем более не передам его тебе, низкому человеку,
Тогда Девадатта подумал так: «Возвышенный даже в присутствии раджи и его двора называет меня низким человеком, "чавасса-кхелапаксса", и восхваляет Сарипутту с Моггалланой». Так рассерженный и озабоченный, он поклонился Возвышенному, приветствовал его, обойдя справа, и ушел. Это и было первым случаем недовольства Девадатты против Возвышенного[51].
И вот однажды Возвышенный пребывал в Раджагахе, на вершине пика Коршуна; это было вскоре после изгнания Девадатты. По этому случаю Возвышенный обратился к бхикку, говоря о Девадатте: