– Почему все молчат? – требовательно спросил отец, оглядывая комнату. – Я только что объявил о своей помолвке! Вы выглядите, как куча штормовых алети. Мы веденцы! Пошумите, идиоты.
Гости вежливо похлопали, хотя выглядели еще более стесненно, чем раньше. Балат и близнецы переглянулись, а затем слегка постучали по столу.
– Ну и пустота со всеми вами.
Отец рухнул на стул, а к низкому столу приблизились паршмены, каждый принес коробочку.
– Подарки для моих детей, чтобы отметить событие, – сказал отец, взмахнув рукой. – Вот еще! Не знаю, зачем проявил столько заботы.
Он допил остатки вина.
Мальчикам достались кинжалы – отличные экземпляры, с гравировкой как у Клинков Осколков. Шаллан получила ожерелье из внушительных серебряных звеньев. Она молча взяла его в руки. Отцу не нравилось, когда она много разговаривала на пирах, хотя он всегда сажал ее поближе к высокому столу.
Он никогда на нее не кричал. Не напрямую. Временами ей хотелось, чтобы он так поступал. Может быть, тогда Джушу не обижался бы на нее так сильно. Он...
Дверь в пиршественный зал резко распахнулась. Слабый свет упал на высокого мужчину в темной одежде, стоящего на пороге.
– Что за безобразие! – воскликнул отец, вскочив и ударив кулаками по столу. – Кто смеет врываться ко мне на пир?
Мужчина шагнул внутрь. Его лицо было таким узким и вытянутым, как будто его прищемили. На отворотах длинного мягкого красно-коричневого сюртука красовались оборки, а то, как он поджимал губы, создавало впечатление, что незнакомец только что наткнулся на уличную уборную, переполнившуюся из-за дождя.
Один его глаз был ярко-голубым, другой – темно-карим. Одновременно и темноглазый, и светлоглазый. По спине Шаллан побежали мурашки.
К высокому столу подбежал слуга дома Давар и что-то зашептал на ухо отцу. Шаллан не расслышала его слова, но что бы там ни было, из облика ее отца тут же испарилась любая угроза. Он остался стоять с отвисшей челюстью.
Несколько слуг в красно-коричневых ливреях окружили новоприбывшего. Он шагнул вперед, с особой тщательностью выбирая, куда наступить, словно опасаясь во что-то вляпаться.
– Меня прислал его высочество кронпринц Валам, правитель этих земель. До его внимания дошли дурные слухи, упорно гуляющие по здешним местам. Слухи касательно смерти светлоглазой женщины.
Мужчина встретился взглядом с отцом.
– Мою жену убил ее любовник, – ответил тот. – Который потом совершил самоубийство.
– Некоторые люди рассказывают другую историю, светлорд Лин Давар, – проговорил незнакомец. – Эти слухи... причиняют беспокойство. Они вызывают недовольство его высочества. Если подчиняющийся ему светлорд убивает светлоглазую женщину, имеющую высокий статус, кронпринц не может просто не обращать внимания.
Отец не отреагировал с тем возмущением, которого ожидала от него Шаллан. Он лишь сделал жест в сторону дочери и гостей.
– Прочь, – приказал он. – Освободите место. С тобой, посланник, мы поговорим наедине. Не стоит тащить грязь за порог.
Из-за стола поднялся Тавинар, явно желающий уйти как можно быстрее. Девочка взглянула на Балата и что-то тихо прошептала, когда они уходили.
Отец посмотрел на Шаллан, и она поняла, что снова застыла после упоминания о матери, по-прежнему сидя на своем месте рядом с высоким столом отца.
– Дитя, – мягко проговорил отец, – иди посиди со своими братьями.
Она отошла, пройдя мимо посланника, подошедшего к высокому столу. Его глаза... Это был Редин, незаконнорожденный сын кронпринца. Поговаривали, что отец использовал сына как палача и наемного убийцу.
Так как ее братьев не прогнали из комнаты напрямую, они расселись в креслах перед камином, достаточно далеко, чтобы обеспечить отцу уединение. Братья оставили местечко для Шаллан, и она устроилась рядом с ними, слегка помяв великолепное шелковое платье. Завернутая в многочисленные слои, создающие объем, девочка чувствовала себя так, будто только платье имело значение, а сама она находилась где-то в другом месте.
Бастард кронпринца сел за стол вместе с отцом. Хотя бы кто-то вступил с ним в конфликт. Но вдруг сын кронпринца решит, что отец виновен? Что тогда? Расследование? Шаллан не хотела, чтобы с отцом что-то случилось. Она решила, что остановит тот мрак, который медленно душил их всех. Казалось, что после смерти матери из жизни ее семьи ушел весь свет.
Когда мать...
– Шаллан? – позвал Балат. – С тобой все в порядке?
Она встряхнулась.
– Можно мне взглянуть на кинжалы? С моего стола они выглядели очень красиво.
Виким просто уставился в огонь, но Балат кинул ей свой кинжал. Она неуклюже его поймала и вытащила из ножен, восхитившись тому, как в металлических завитках отражается свет камина.
Мальчики наблюдали за спренами огня, танцующими в пламени. Трое братьев больше не разговаривали друг с другом.
Балат оглянулся через плечо, бросив взгляд в сторону высокого стола.
– Хотел бы я услышать, о чем у них идет речь, – прошептал он. – Может быть, они уволокут его прочь. Будет справедливо, учитывая, что он сделал.
– Он не убивал мать, – тихо произнесла Шаллан.
– Ага. – Балат фыркнул. – Тогда что же произошло?
– Я...
