– Похоже, я ничего не добьюсь этим разговором, – громко произнес посланник. Он смотрел на отца, но его тон, по всей видимости, подразумевал, что слова были обращены ко всем. – Я приехал, готовый к подобной неизбежности. Кронпринц наделил меня властью, и я очень хотел бы узнать правду о тех событиях, что произошли в этом доме. Я буду рад услышать любого урожденного светлоглазого, который захочет засвидетельствовать в этом деле.
– Им нужны показания светлоглазых, – тихо проговорил Джушу братьям и сестре. – Отец все еще настолько важен, что они не могут просто его убрать.
– Был один человек, – громко произнес посланник, – который хотел рассказать нам правду. Но теперь он недоступен. Обладает ли кто-то из вас его мужеством? Отправитесь ли вы со мной, чтобы засвидетельствовать перед кронпринцем о преступлениях, совершенных на этих землях?
Он посмотрел на них четверых. Шаллан сжалась в своем кресле, стараясь выглядеть маленькой. Виким не отводил взгляда от пламени. Джушу, похоже, хотел встать, но затем выругался и отвернулся к вину, его лицо покраснело.
Балат. Балат схватился за ручки кресла, словно хотел подняться на ноги, но затем взглянул на отца. Глаза отца по-прежнему светились напряженностью. Первая стадия его ярости наступала, когда он кричал и бросался предметами в слуг.
Когда наступала вторая стадия и его ярость становилась холодной – тогда он был по-настоящему опасен. Отец замолкал. Это происходило, когда затихали все крики.
По крайней мере, крики отца.
– Он меня убьет, – прошептал Балат. – Если я скажу хоть слово, он меня убьет.
Его напускная храбрость растаяла. Он больше не казался мужчиной – всего лишь юношей, перепуганным подростком.
– Ты могла бы это сделать, Шаллан, – зашипел на нее Виким. – Отец не посмеет тебя тронуть. К тому же, ты на самом деле видела, что произошло.
– Я не видела, – прошептала она.
– Ты была там!
– Я не знаю, что случилось. Не помню.
Ничего не случилось. Ничего.
В камине сдвинулось прогоревшее бревно. Балат уставился в пол и не встал. Никто из них не встал. Между ними закружилось несколько прозрачных цветочных лепестков, исчезающих из вида. Спрены стыда.
– Понятно, – проговорил посланник. – Если кто-то из вас... вспомнит правду в будущем, вы найдете готовых выслушать вас в Веденаре.
– Тебе не удастся развалить наш дом на части, ублюдок, – проговорил отец, вставая. – Мы стоим друг за друга стеной.
– Кроме тех, кто уже не может стоять, полагаю.
– Вон из моего дома!
Посланник одарил отца неприязненным взглядом и презрительно улыбнулся. Он как бы говорил: да, я ублюдок, но даже я не пал так низко, как ты. Затем он удалился, собрав своих людей, и было слышно, как бастард отдает краткие приказы, свидетельствующие о том, что он желает отправиться в путь по другим делам, несмотря на поздний час, и хочет оказаться как можно дальше от имения отца.
Когда он уехал, отец опустил обе руки на стол и глубоко вздохнул.
– Вон, – сказал он им четверым, уронив голову на руки.
Они замялись.
– Вон! – заревел отец.
Братья покинули комнату, Шаллан направилась к выходу вместе с ними. Перед ее глазами остался образ отца, утонувшего в кресле, обхватившего голову. Ее подарок, прекрасное ожерелье, лежал забытым в открытой коробочке на столе прямо перед ним.
То, что они отреагировали немедленно и с большим испугом, бесспорно. Подобная реакция была самой распространенной среди тех, кто отказался от своих клятв. Термин «Измена» тогда не применялся, но позже прочно вошел в обиход в качестве названия случившегося.
Себариал разделил с Шаллан свой экипаж после того, как они покинули королевский дворец и направились к его военному лагерю. Узор продолжал тихо вибрировать в складках ее юбки, и девушке приходилось заставлять его вести себя потише.
Кронпринц сидел напротив, откинув голову к обитой мягким материалом стенке, и тихонько похрапывал под дребезжание экипажа. Земля здесь была очищена от камнепочек и вымощена каменными плитами, уложенными слева и справа от центральной линии.
Солдатам Шаллан теперь ничего не угрожало, и они должны были присоединиться к ней позже. У девушки появились база для операций и постоянный источник дохода. Из-за напряженности встречи и последующего ухода Навани дом Холин пока не потребовал, чтобы она вернула все вещи Джасны. Ей по-прежнему необходимо сблизиться с Навани, чтобы заручиться помощью в исследовании, но до настоящего времени все складывалось вполне удачно.
Теперь Шаллан оставалось всего лишь спасти мир.
Себариал всхрапнул и проснулся после короткого сна. Он поудобнее устроился на сиденье, почесывая щеку.
– Ты изменилась.
– Прошу прощения?
