Ренарин тоже был здесь, он собирал и мыл тарелки тех, кто закончил ужинать. Он делал это каждый вечер, тихо стоя на коленях рядом с тазом в своей форме мостовика. Парень был определенно серьезен. Он не демонстрировал ни капли испорченного характера своего брата. Хотя принц и настоял на том, чтобы присоединиться к ним, ночью он часто сидел с краю группы, за спинами мостовиков. Такой странный молодой человек.
Проходя мимо Хоббера, Каладин сжал его плечо. Он кивнул, взглянув Хобберу в глаза, и поднял кулак.
«Борись».
Каладин потянулся за рагу и замер.
Рядом на бревне сидели трое мускулистых толсторуких хердазиан. Все носили униформу Четвертого моста, но Каладин узнал только Пунио.
Неподалеку Каладин нашел Лоупена, уставившегося на свою руку, – тот зачем-то держал ее перед собой, сжав в кулак. Каладин уже давно перестал пытаться понять Лоупена.
– Трое? – требовательно спросил Каладин.
– Кузены! – ответил Лоупен, поднимая взгляд.
– У тебя их слишком много.
– Их не может быть слишком много! Род, Уайо, поздоровайтесь!
– Четвертый мост, – проговорили двое мужчин, приподняв миски.
Покачав головой, Каладин взял свою порцию рагу и пошел мимо котла в более темное место возле барака. Он бросил взгляд внутрь склада и увидел Шена, который укладывал мешки с зерном таллия при свете одного единственного бриллиантового обломка.
– Шен?
Паршмен продолжал складывать мешки.
– Смирно! – рявкнул Каладин.
Шен замер, а потом встал навытяжку.
– Вольно, солдат, – мягко сказал Каладин, шагнув к нему. – Сегодня я говорил с Далинаром Холином насчет того, могу ли я дать тебе оружие. Он спросил, доверяю ли я тебе. Я сказал ему правду.
Каладин протянул свое копье паршмену.
– Доверяю.
Шен перевел взгляд с копья на Каладина, его темные глаза выдавали нерешительность.
– В Четвертом мосту нет рабов. Прости, что раньше я боялся.
Каладин более настойчиво протянул копье, и Шен наконец взял его.
– Лейтен и Натам тренируются по утрам с несколькими людьми. Они с радостью поучат тебя, так что тебе не придется заниматься вместе с новичками.
Шен держал копье с благоговением. Каладин повернулся, чтобы покинуть склад.
– Сэр, – сказал Шен.
Каладин остановился.
– Вы, – сказал Шен в своей медленной манере, – хороший человек.
– Всю жизнь меня судили по цвету глаз, Шен. Я не буду делать ничего подобного из-за цвета твоей кожи.
– Сэр, я...
Паршмен казался чем-то обеспокоенным.
– Каладин! – послышался снаружи голос Моаша.
– Ты что-то хотел сказать? – спросил Каладин замолчавшего Шена.
– Позже, – ответил паршмен. – Позже.
Каладин кивнул и вышел узнать, из-за чего шум. Он обнаружил Моаша, ищущего его около котлов.
– Каладин! – воскликнул тот, заметив капитана. – Пошли. Мы собираемся проветриться, и ты идешь с нами. Сегодня вечером даже Камень пойдет.
– Ха! Рагу в хороших руках, – откликнулся Камень. – Я пойду. Будет хорошо избавиться от вони маленьких мостовиков.
– Эй! – воскликнул Дрехи.
– Ах, да. И от вони крупных мостовиков тоже.
– Давай, – сказал Моаш, махнув Каладину. – Ты обещал.
Он не обещал ничего подобного. Хотелось просто посидеть у костра, съесть свое рагу и понаблюдать за спренами огня. Впрочем, все смотрели на него. Даже те, кто не собирался идти на прогулку с Моашем.
– Я... – проговорил Каладин. – Хорошо, пойдем.
Мостовики одобрительно закричали и захлопали. Штормовые идиоты. Они приветствовали командира, идущего выпить? Каладин проглотил немного рагу и отдал оставшееся Хобберу, а затем с неохотой поднялся и присоединился к Моашу вместе с Лоупеном, Питом и Сигзилом.
– Знаешь, – шепотом проворчал Каладин, обращаясь к Сил, – если бы это была одна из моих старых команд копейщиков, я бы предположил, что они хотели удалить меня из лагеря, чтобы им стало проще что-то провернуть в мое отсутствие.
– Сомневаюсь, что это так, – нахмурилась Сил.
– Ты права. Мои люди просто хотят видеть во мне человека.
Именно поэтому ему и необходимо пойти. Он и так слишком обособлен от них. Каладин не хотел, чтобы они думали о нем как о светлоглазом.
– Ха! – воскликнул Камень, подбежав к ним. – Они утверждают, что могут выпить больше рогоеда. Опьяненные воздухом низинники. Это невозможно.
– Состязание, кто больше выпьет? – спросил Каладин, мысленно застонав. Во что он влез?
– Никому из нас не нужно на дежурство до полудня, – сказал Сигзил, пожав плечами. Ночью за Холинами следил Тефт и команда Лейтена.
– Сегодня вечером, – объявил Лоупен, подняв палец вверх, – я стану победителем. Говорят, никогда не ставь против однорукого хердазианина в соревновании «кто кого перепьет»!
– Прям так и говорят? – спросил Моаш.
– Будут говорить, – поправился Лоупен, – никогда не ставь против однорукого хердазианина в соревновании «кто кого перепьет»!
– Ты весишь примерно столько же, сколько умирающая от голода громгончая, Лоупен, – скептически заметил Моаш.
– Да, но у меня полно целеустремленности.
