– Другие, возможно, и отвратительны, но они не занимаются тем, что может навлечь на наш мир Опустошение. – Слова Темного отдавали холодом. – Поэтому тебя нужно остановить.
Лифт оцепенела. Она попыталась призвать потрясность, но уже израсходовала ее полностью. И, наверное, даже немного больше.
Темный развернул ее и прижал к стене. Девочка не могла стоять и, сгорбившись, опустилась на пол. Рядом мельтешил Виндл, разрастаясь во все стороны ползучими лозами.
Темный встал рядом с ней на колени и поднял руку.
– Я его спасла, – сказала Лифт. – Сделала что-то хорошее, разве нет?
– Добродетель к делу не относится, – ответил мужчина. В его руках появился Клинок Осколков.
– Вам все равно, да?
– Да. Все равно.
– Вам стоило бы, – проговорила она обессиленно. – Вам стоило бы... стоило бы подумать об этом, я имею в виду. Когда-то я хотела быть такой, как вы. Не получилось. Это было так... словно ты уже умер...
Темный занес Клинок.
Лифт закрыла глаза.
– Она помилована!
Хватка Темного на ее плече усилилась.
Чувствуя себя полностью опустошенной, как если бы кто-то поднял ее за кончики пальцев на ногах и выжал из тела все, что можно, Лифт заставила себя открыть глаза. Возле нее притормозил запыхавшийся Гокс. За ним спешили визири и отпрыски.
В окровавленной одежде, выпучив глаза, Гокс зажимал в руке клочок бумаги. Он сунул его Темному.
– Я дарую этой девочке помилование. Освободите ее, констебль!
– Кто ты такой, – ответил Темный, – чтобы поступать подобным образом?
– Я Высокочтимый акасикс, – объявил Гокс. – Правитель Азира!
– Что за нелепость.
– Кадасиксы послали знак, – сказал один из отпрысков.
– Герольды? – спросил Темный. – Вряд ли. Вы ошибаетесь.
– Мы проголосовали, – ответил визирь. – Заявление этого юноши оказалось лучшим.
– Какое еще заявление? – возмутился Темный. – Он вор!
– Он явил чудо
– Нам ниспослан знак, – сказала главный визирь. – Теперь у нас есть Высокочтимый, которому не страшен Человек в Белых Одеждах. Слава Яэзиру, Кадасиксу королей, да направит он нашу мудрость. Этот юноша – Высокочтимый. Он всегда им был. Мы осознали это только теперь и умоляем его простить нас за то, что не узрели правду раньше.
– Так было всегда, – произнес старший из отпрысков. – И так будет снова. Встаньте, констебль. Вы получили приказ.
Темный оглядел Лифт. Она устало улыбнулась. Показала зубы, голод его подери. Так было правильнее всего.
Клинок Осколков растворился в тумане. Его обставили, но Темный, похоже, не беспокоился на сей счет. Ни разу не выругался, ни разу даже не сощурил глаза. Он встал и натянул перчатки, потянув за отвороты, сначала одну, затем другую.
– Слава Яэзиру, Герольду королей, – сказал Темный. – Да направит он нашу мудрость. Если когда-нибудь перестанет пускать слюни.
Он поклонился новому Высокочтимому и уверенным шагом направился прочь.
– Кто-нибудь знает, как зовут констебля? – спросил один из визирей. – Разве мы разрешали судебным исполнителям пользоваться Клинками Осколков?
Гокс опустился на колени рядом с Лифт.
– Значит, ты теперь император или что-то вроде того, – сказала она, закрывая глаза и откидываясь назад.
– Ага. До сих пор мало что понимаю. Я вроде как явил чудо.
– Ну и хорошо, – ответила Лифт. – Могу я съесть твой ужин?
Сет-сын-сына-Валлано, Не Знающий Правду из Шиновара, сидел на верхушке самой высокой башни в мире и размышлял о конце всего сущего.
В тенях притаились души убитых им людей. Они шептали ему. Если он приближался, они начинали кричать.
Они также кричали, когда он закрывал глаза. Он старался моргать как можно реже. Глаза казались сухими. Это было тем, что... сделал бы любой человек в здравом уме.
Самая высокая башня в мире, затерянная между пиками гор, оказалась идеальным местом для размышлений. Если бы он не был привязан к Клятвенному камню, если бы он был полностью другим человеком, он остался бы здесь. Единственное место на востоке, где камни не прокляты, где по ним разрешено ходить. Это место было священным.
Яркий солнечный свет озарял все вокруг, прогоняя тени и уменьшая крики. Конечно же, те, кто кричал, заслуживали смерти. Им следовало бы убить Сета.
«Я ненавижу вас. Я ненавижу... всех».
Во имя славы, что за странное чувство.
Он не смотрел вверх. Не хотел встретиться взглядом с Богом Богов. Но сидеть под солнцем так приятно. Здесь не было облаков, приносящих тьму. Это место находилось над ними всеми. Уритиру повелевал даже облаками.
Массивная башня стояла пустой – еще одна причина, по которой она ему нравилась. Сотня этажей, выстроенных кругами, каждый нижестоящий больше предыдущего, чтобы балкон заливало солнечным светом. Однако восточная сторона была полностью плоской, поэтому издалека казалось, что от башни отсекли часть огромным Клинком Осколков. Какая странная форма.
Он сидел на краю среза, на самом верху, свесив ноги над обрывом в сотню массивных этажей и отвесным склоном горы. На гладкой поверхности плоской стороны башни поблескивало стекло.
