«Ничего особенного, – написала Шаллан в ответ при свете сфер. – Просто занимаюсь бухгалтерскими книгами Себариала».
Она выглянула из отверстия в иллюзии, рассматривая улицу далеко внизу. По городу текли люди, будто маршируя в странном ритме. Сначала словно капля, затем всплеск, переходящий снова в каплю. Реже они шли постоянным потоком. В чем же причина?
«Хотите увидеться? – написало самоперо. – Становится очень скучно».
«К сожалению, – ответила она Адолину, – мне действительно нужно закончить работу. Хотя было бы чудесно развлечься беседой посредством самопера».
Узор тихонько жужжал, пока она лгала. Шаллан использовала иллюзию, чтобы увеличить размер чердака наверху жилого дома в военном лагере Себариала, тем самым обеспечив себя укрытием для наблюдения за улицей ниже. Пять часов ожидания, достаточно комфортного, со стулом и сферами для освещения, ничего не принесли. Никто так и не приблизился к одиноко стоящему дереву с каменной корой, которое росло рядом с дорогой.
Шаллан не знала, к какому виду относилось дерево. Оно было слишком старым, чтобы его посадили недавно; вероятно, это случилось еще до прибытия Себариала. Сучковатая, крепкая кора навела девушку на мысли, что дерево является какой-то разновидностью дендролита, но у него также имелись длинные ветви, которые вздымались в воздух как вымпелы, скручиваясь и трепеща листьями на ветру. Ветвями дерево напоминало долинную иву. Шаллан уже сделала эскиз; позже она поищет его в книгах.
Дерево привыкло к людям и не втягивало листья, когда они проходили мимо. Подойди кто-нибудь достаточно осторожно, чтобы не зацепить листьев, Шаллан бы его увидела. Двигайся он, наоборот, быстро, ветви почувствовали бы вибрацию и втянулись – что она тоже заметила бы. Девушка была достаточно уверена, что, если кто-то попытается положить в дерево какой-то предмет, она узнает об этом, даже если на мгновение отвлечется.
«Полагаю, что смогу составить вам компанию, – написало самоперо. – Шорену все равно нечем заняться».
Шорен был ардентом, который писал сегодня для Адолина по его приказу. Принц многозначительно отметил, что использует ардентов, а не писцов отца. Думал ли он, что пробудит в Шаллан ревность, если станет использовать другую женщину для письменных обязанностей?
Адолина и в самом деле удивляло, что она не ревнует. Неужели женщины при дворе настолько мелочны? Или это Шаллан вела себя странно и слишком расслабилась? Глаза принца действительно блуждали по сторонам, и она должна была признать, что ей это не слишком нравилось. Стоило также учитывать его репутацию. Поговаривали, что в прошлом Адолин менял женщин так же часто, как другие мужчины переодевали плащи.
Возможно, ей следует держаться за него покрепче, но одна только подобная мысль вызывала отвращение. Такое поведение напомнило Шаллан об отце. Он контролировал окружающих так жестко, что в конечном счете все развалилось на части.
«Хорошо, – написала она в ответ Адолину, используя для письма доску, размещенную на ближайшем ящике. – Я уверена, что хорошему арденту и правда больше нечем заняться, кроме как передавать записки между двумя флиртующими светлоглазыми».
«Он же ардент, – пришло сообщение от Адолина. – Ему нравится служить. Таково их призвание».
«Я думала, – написала она, – что их призвание – спасение душ».
«Он устал от этого, – прислал ответ Адолин. – Говорит, что сегодняшним утром спас уже три души».
Шаллан улыбнулась, проверив, что там с деревом – по-прежнему без изменений.
«На самом деле спас? – написала она. – И, как я понимаю, спрятал их в задний карман для сохранности?»
Нет, то, что делал отец, было неправильно. Если Шаллан хочет удержать Адолина, ей придется сделать нечто гораздо более сложное, чем просто цепляться за него. Она должна быть настолько неотразимой, чтобы он сам не захотел ее отпустить. К несчастью, это была та область, где не могли помочь тренировки ни Джасны, ни Тин. Джасна казалась равнодушной к мужчинам, тогда как Тин задумывалась не об их удержании, а только о том, как их отвлечь, чтобы побыстрее надуть.
«Улучшилось ли самочувствие вашего отца?» – написала Шаллан.
«В целом, да. Со вчерашнего дня он на ногах и выглядит таким же бодрым, как обычно».
«Приятно слышать», – ответила она.
Пока они продолжали обмениваться досужими замечаниями, Шаллан наблюдала за деревом. В записке от Мрэйза содержался приказ прийти на восходе солнца и поискать инструкции в дупле. Она пришла на четыре часа раньше, пока небо еще было темным, и пробралась на крышу этого здания, чтобы понаблюдать.
Видимо, она явилась недостаточно рано. Ей так хотелось увидеть, как они поместят инструкции в дерево.
– Не по душе мне все это, – прошептала Шаллан Узору, не обращая внимания на перо, которое писало следующую строчку от Адолина. – Почему Мрэйз просто не передал инструкции через самоперо? Почему заставил меня прийти сюда?
– М-м-м... – прогудел Узор с пола.
Солнце давно взошло. Ей пора идти за инструкциями, но она все еще медлила, постукивая пальцем по лежащей рядом доске с листом бумаги.
– Они наблюдают, – поняла Шаллан.
– Что? – спросил Узор.
